Специфика политологического анализа данной темы исходит из того, что характер жизни и взаимодействия цивилизаций всегда был важной частью политической сферы общества, главной категорией которой выступает власть как ее центральная организационная и контрольно-регулятивная основа.

Борьба за власть, создающую каркас социально-политической системы любой цивилизации и подключающую для ее защиты весь арсенал ресурсов и методов управления, приобретает самый динамичный и острый характер. Он исключает в практике политической жизни принцип толерантности и ведется до полного уничтожения противника.

Более того, такая борьба отличается самой широкой инклюзивностью. Проникая во все сферы общества, она диктует им волю побеждающей стороны и тем самым влияет на их жизнеспособность. В итоге одни цивилизации деградируют, быстрее обычного превращаясь в негативные противоположности самих себя, и покидают историческую сцену. Другие укрепляют свои позиции и расширяют зону своего присутствия за счет побежденных соседей. 

Проблема здесь состоит в том, как долго сохранится цивилизационное многообразие и следует ли считать ту цивилизацию, которая победит все остальные, отрицательной противоположностью ее начальной сути, создающей условия для гибели человечества.

Если рассуждать диалектически, тогда надо признать, что жизнь победившей цивилизации, как и всех элементов земного бытия, пройдя периоды рождения, становления и расцвета, должна войти в полосу старения и смерти. Здесь старение будет синонимом перехода цивилизации-победителя в свое отрицательное состояние, соответствующее предельной нравственной деградации той господствующей политической силы, которая замкнет на себя всю полноту власти и через нее развратит все общество. То есть должно случиться то, о чем пророчествовал апостол Павел, утверждая, что «в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы… невоздержанны, жестоки, не любящие добра, предатели… имеющие вид благочестия»1.

Согласимся, что такая перспектива носит куда более реалистичный характер. Ведь она соответствует всем объективным законам бытия, избавляя нас от наивной веры в бесконечную жизнь человечества, способного вечно совершенствоваться и, подобно Господу Богу, не иметь конца своей жизни.

Какие выводы из этого можно сделать? Во-первых, всякое движение вперед, особенно в ускоренном темпе, провоцирует поспешное морально-этическое разложение и гибель тех, кто верит в прогресс и ради него готов разрушить сдерживающие его социально-политические шлюзы. Именно на это настроена система ценностей и целей всех новаторских доктрин, рожденных романо-германской цивилизацией. Дело в том, что она с самого начала складывалась как протест «Ветхого Рима» против «Рима Нового» (Константинополя), поднявшегося не на латинской, а на греческой почве и уже в момент своего рождения в 330 г. получившего политическое и духовное первенство в христианском мире. 

Стремясь вернуть утраченное значение, бывшая столица обратилась к своему великому прошлому, но оно было замешано на меркантильном духе язычества. Прямым следствием этого стал Ренессанс. Он породил протестантизм, а уже из него на свет вышли все те светские установки, которые их идеологи предлагают нам принять в качестве «общечеловеческих ценностей». Хотя еще Ф.И. Тютчев в середине XIX века указывал, что подобные ценности на самом деле являются чужим достоянием чужого мира. Их внедрение в качестве главной основы в других цивилизациях только навредит остальному сообществу и обречет его на верную гибель. Ведь ему придется целиком менять прежнюю социально-политическую систему с ее институциональными, нормативно-правовыми, культурно-идеологическими и коммуникативными элементами. Мутация их ценностно-целевых установок заставит мутировать всю социальную среду, включая Церковь с ее духовно-нравственными ориентирами, создающими цивилизационный каркас материальной и духовной культуры. 

Во-вторых, Большая Евразия – главный континент мира. На его территории возникли все ведущие цивилизации, дожившие до наших дней. Каждая из них при формальном миролюбии стремится доступными способами усилить свои позиции за счет соседей. Между тем ресурсный потенциал у них разный, и потому все они в значительной степени зависят от степени поддержки главных участников мировой политики глобального уровня, декларативно или латентно входящих в какую-либо цивилизацию и действующих с точки зрения ее интересов. 

В-третьих, в этой борьбе за выживание Россия не просто играет роль «осевого региона», отличающегося от цивилизации Запада в источнике своих идеалов и продолжающего «древнее противостояние греков и римлян», как думал Х.Дж. Маккиндер. Обладание ею открывает путь к мировому господству, каждому, кто навяжет ее лидерам свою организационную и культурную модель.

Проблема России в условиях победившего либерального стандарта состоит в том, что все цивилизации, находящиеся в ее пределах, имеют духовно-политические центры в других государствах. Теперь эти государства получили уникальную возможность взглянуть на Россию как на обширное поле реализации своих интересов. Поэтому они готовы использовать либеральные идеи глобализма, открывающие им ворота во все концы страны и равняющие их с православно-славянской цивилизацией.

Между тем с 1453 г. только для этой цивилизации Россия остается единственным духовным, военно-политическим, экономическим и культурно-территориальным оплотом и ядром, в котором почти 90% коренных жителей, проживающих в пределах современных границ, к началу 1917 г. принадлежали к Православию и видели в Москве «Третий Рим». Его падение создаст удобную среду для установления царства антихриста, ориентированного на оправдание пороков и приоритет материальных благ.

Отвергая это как основу национальной идеи, действующая власть России предлагает ее безликую либеральную трактовку, лишенную родного культурно-исторического контекста и потому в условиях глобализма пригодную для любой страны, отрекшейся от своей цивилизационной матрицы. Например, по мнению Д.А. Медведева, наша национальная идея «должна включать «набор понятных принципов и целей, которые объединяют людей, живущих в одной стране. <…>Это, прежде всего, свобода и справедливость. Второе – это гражданское достоинство человека. Третье – его благополучие и социальная ответственность»2.

Верно заметив главную проблему в совмещении «наших национальных традиций» с «фундаментальным набором демократических ценностей», он не только выделил их разноречивый характер, но и дал понять, что в случае их несовместимости политическая элита России, оставаясь формально православной, не будет держаться православной старины. Более того. Она пойдет наперекор ей, на что вполне определенно указал в очередном послании Федеральному собранию В.В. Путин. Он дал понять, что «широкое сближение и реальная интеграция в Европу… – это наш с вами исторический выбор. Он сделан… он последовательно реализуется»3

Между тем Европа, будучи исторической основой цивилизации Запада, не приемлет восточное христианство и будет делать все, чтобы искоренить в нас его дух, противоречащий своей ортодоксальностью ее установкам, меняющимся в пользу либерализма.

Примером этого служит резолюция о противодействии «враждебной Евросоюзу пропаганде», принятая Европарламентом 23 ноября 2016 г. В документе под названием «Стратегические коммуникации ЕС как противодействие пропаганде третьих сторон» впервые после средневековья среди главных врагов Запада названа Русская Православная Церковь. Ведь она «представляет опасность» для Европы именно тем, что «может посеять сомнения и рознь между странами союза, ослабить стратегическое единство ЕС и его североамериканских партнеров, парализовать процесс принятия решений, дискредитировать институты ЕС и трансатлантическое партнерство».

В итоге европарламентарии приравняли борьбу с РПЦ к борьбе с «Аль-Каидой» и «Исламским государством». Тем самым духовно-культурной основе нашей цивилизации была объявлена официальная война на уничтожение, где нет места гармоничному слиянию некогда единого христианского мира в одно целое.

В этом свете позиция нашей политической элиты не только не отражает цивилизационный дух России, но и вступает с ним в прямое противоречие в пользу Запада. 

Попытка некоторых политиков сгладить прозападный акцент путем признания за Россией особого статуса государства-цивилизации, имеющего свою стезю развития, вообще не вписывается в научную схему хотя бы потому, что наша страна не обладает подобающими признаками. А они включают в себя общий язык как основу культового общения, общую историю, религию, обычаи, институты и субъективную самоидентификацию людей. Кроме того, когда А.Дж. Тойнби решился рассматривать Россию именно в этом статусе, он как ученый понимал, что всякая наука не изучает исключения из правил. Она анализирует только правила, то есть доминирующую основу. 

Следуя этим правилам в его понимании, титульная нация в нашей стране под руководством большевиков вовсе не собиралась встраивать себя в цивилизацию Запада, а творчески переработала марксизм под нужды своих культурно-исторических стандартов, опиравшихся на нормы Православия, вошедшего в мировосприятие и язык подавляющей части советских граждан. Тем самым была создана уникальная цивилизационная модель – советское общество, не имеющее себе аналогов.

«Вот почему русскому человеку ХХ века, отцом которого был «славянофил» XIX века, а дедом – истый православный христианин, легко было стать убежденным марксистом». Так как для каждого из них «Россия – всегда «Священная Россия», а Западный мир… навсегда погряз в ереси, коррупции и разложении»4. Следовательно, движение в сторону романо-германского мира не может сделать нас лучше. Но если такое движение уже началось, что ждет в таком случае Россию? Попробуем разобраться.

Приход в «горбачевский период» к власти новой политической силы, занявшей под прикрытием США и их союзников все посты управления, предусматривал очередную тотальную перестройку в пользу проамериканского стандарта либеральных идей, что и было зафиксировано в Конституции 1993 г.

В глазах новой элиты и тех, кто за ней пошел, согласно замечанию академика А.М. Панченко, все духовные накопления России со времен Владимира Святого потеряли свою ценность. Они подверглись забвению и тотальной замене, поскольку для «новых учителей» русская культура была плохой культурой, а потому они хотели все строить заново, «как бы на пустом месте». Ведь либеральная идеология, порожденная Западом, как отмечал А.С. Панарин, принадлежит к проекту Нового времени и, будучи продуктом европейского просвещения, чужда любой традиционной системы ценностей и целей, тогда как Православие нацелено на сохранение имеющегося стандарта, требуя беречь его любой ценой и не допускать всяких новаций.

В данной связи уместно вспомнить письмо митрополита всея Руси святого Киприана к Сергию Радонежскому и игумену Феодору. Ссылаясь на Святое Писание, он предостерегал их от всяких новаций: «Всему, что вводится вновь… или впоследствии будет сделано в нарушение Церковного предания и учения и установления святых и приснопамятных отцов, анафема да будет»5

Следовательно, в современных условиях анафеме как порождению зла должны быть преданы все либеральные установки, греховную суть которых отметил Патриарх Кирилл. Указывая на принципиальную разницу между православным и западным либеральным миром, он дал понять, что «в Православии подлинная свобода обретается в освобождении от власти греха, от… злого начала. Эта свобода подразумевает нашу способность подчинять свою волю воле Господа. Либеральная же идея не призывает к освобождению от греха, ибо само понятие греха в либерализме отсутствует»6.

Это значит, что внесение с подачи Запада всего комплекса новаций, объединенных в единый шаблон пятой Конституции под видом «общечеловеческих ценностей», позволило чужой цивилизации через норму права встроить нас по главным параметрам социально-государственной жизни в свою систему на правах периферии. Неслучайно целый ряд западных исследователей отказывает Православной (византийской) цивилизации в праве на существование, считая ее уже мертвой.   

Такая трактовка проблемы раскрывает транзитивный характер действующих обладателей российской власти, создавших «эффект качелей». То есть, смотря по ситуации, отклоняющихся вправо и выказывающих свою принадлежность к Православию или двигающихся в противоположную сторону, что отразилось в идеологической установке партии парламентского большинства, решившей позиционировать себя в качестве консервативно-либеральной силы. Формально ее лидеры принадлежат к Православно-славянской цивилизации, а в реальности они вписали себя в периферийную элиту романо-германского мира, трактуемого С. Хантингтоном как цивилизация Запада. Ведь для нее любое воскрешение реального политизированного Православия, способного вернуть себе хотя бы часть ресурсов политической власти и методов правления в границах России, будет связано с усилением Москвы как мощного цивилизационного центра огромных территорий, протянувшихся широкой полосой от Кипра и Греции до берегов Дальнего Востока. 

В данном случае это приведет не только к ослаблению Запада, но и обрушит надежды его политико-экономической элиты на скорое мировое господство. Вот почему, акцентируя на этом внимание, американский русист Ф. Штаркман, предваряя решение Европарламента, прямо указал на Православие в России как на «одну из величайших угроз для безопасности США. Поэтому главная задача Америки заключается в снижении этой угрозы, так как русские религиозные традиции ведут к укреплению национального чувства, что способствует сплочению русских, которое можно предотвратить, поощряя плюрализм во всех сферах человеческой жизни, прежде всего в идеологической и религиозной. Таким образом, Америка заинтересована в укреплении и росте в России нерусских религий и философий». 

Николай Васильевич Асонов

Николай Васильевич Асонов

Значит, чтобы Россия смогла противостоять этому нажиму, оттянув на неопределенный срок свою гибель, и укрепить духовно-культурные связи с единоверными странами и народами своего цивилизационного круга, ей надо выработать такую доктрину, которая могла бы работать в первую очередь на интересы титульной нации и ее братьев по вере, составляющих подавляющую часть коренного населения нашей страны. Ибо спровоцированная либеральным стандартом их численная убыль и размывание в других цивилизационных средах способствует превращению России в «лоскутную империю», где каждый этно-цивилизационный элемент будет тяготеть к своему центру и обслуживать латентные интересы выживших цивилизаций. А их М. Мелко в своей Nature of Civilizations насчитал ровно пять: китайская, японская, индуистская, исламская и западная.

Российская доктрина должна освободить себя от всех либеральных установок, делающих нас жертвой интересов и ценностей сторонников «нового мирового порядка», насаждающих губительную мораль «человека экономического», который, как выразился И.С. Пересветов в своей челобитной на имя Ивана Грозного, «вперед душу свою продаст, потом и товар».

Только в этом случае реализация традиционных ценностей сможет работать не только на социально-политическое объединение восточных христиан, но и на восполнение утраченного, направленное на создание не «лоскутной», а целостной и жизнеспособной общественной системы со своим культурно-историческим ареалом и соответствующим местом России в нем.

Но пойдет ли на эти преобразования действующая у нас господствующая политическая сила? Она на них не пойдет, поскольку ее с 1987 г. продюсировала совершенно другая политическая сила, противостоять которой у нас нет политических, экономических, военно-технических и медийных возможностей.

Не готовы к этому и потомки православных ортодоксов и славянофилов, воспитанные революционными преобразованиями Горбачева–Ельцина и приученные думать о том, как жить, а не быть лучше. 

Следствием подобных реформ стало резкое падение патриотизма. Согласно социологическим опросам, проведенным отечественными аналитиками, среди наших граждан, проживших более 50 лет, чувство патриотизма с большим отрывом преобладает над личными амбициями. Тогда как более 60% молодежи в возрасте от 18 до 30 лет судит иначе. Они уверены, что человек в первую очередь должен научиться любить не Бога и Родину, а себя и жить в той стране, где ему больше нравится.

В итоге Россия вошла в число самых космополитизированных государств, формирующих толерантного к любым условиям «модульного человека». 

Николай Асонов

1Апостол Павел. Второе послание к Тимофею. Гл. 3. (1–5).

2Медведев Д.А. Выступление на II Общероссийском гражданском форуме // Вестник Российской нации. 2008. №1. С. 46.

3Путин В.В. Послание Президента РФ Федеральному собранию 16 мая 2003 г. // Путин В.В. Прямая речь [Текст]: в 3 т. Т. 1. – М.: Звонница-МГ: Новый ключ, 2016. С. 112.

4Тойнби Дж.А. Цивилизация перед судом истории. – М.; СПб.: Прогресс – Культура, 1996. С. 109. 

5Послание митрополита Киприана игуменам Сергию и Феодору // Памятники литературы Древней Руси. Вып. 4. – М.: Художественная литература, 1981. С. 437.

6Митрополит Кирилл (Гундяев). Вызовы современной цивилизации. Как отвечает на них Православная Церковь? – М., 2002. С. 6.

Справка

Николай Васильевич Ассонов – доктор политических наук, кандидат исторических наук, профессор кафедры политологии Института истории и политики Московского педагогического государственного университета, академик АПН РФ

Комментарии закрыты