О своих встречах с архимандритом Кириллом (Павловым) вспоминает Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий.

– Ваше блаженство, расскажите о вашей первой встрече с отцом Кириллом (Павловым). Каким батюшка вам запомнился?

– Впервые с отцом Кириллом я встретился в 1969 г., когда поступал в Московскую духовную семинарию. Нас готовили ко Святому Причастию, в академию пришли духовники из Троице-Сергиевой Лавры, и я – интуитивно, не зная, кто это, – подошел на исповедь к отцу Кириллу. Потом уже начал интересоваться, узнал, что это известный архимандрит, духовник, человек, который отличается очень глубоким смирением и большой любовью.

– Владыка, отца Кирилла называют примером настоящего монаха. А что значит быть настоящим монахом?

– Отец Кирилл действительно был настоящим монахом благодаря своему большому смирению. Он был знаменитым духовником, у него исповедовались патриархи, архиереи, много священников, а он всегда вел себя очень смиренно. Например, идешь с ним, входишь куда-то в дом, в келью – он пропускает вперед, кто бы с ним ни шел – священник, послушник, простой мирянин. Всем своим обликом он учил смирению – пред Богом и пред ближним.

– Смирение – главное качество монаха?

– Смирение, да. И послушание. Он неукоснительно исполнял все церковные, монашеские установления, имел послушание к священноначалию, к уставам Церкви.

Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий

Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий

– Почему батюшку называли старцем?

– Он имел дар утешения в скорбях. К нему приходили люди с разбитыми семьями, с разбитыми жизнями, неудачники, больные, несчастные. И для каждого он находил какое-то слово, а иногда и слов не говорил – просто слушал. Он умел выслушать человека. И помогал людям в их скорбях, в трудностях, болезнях. А это и есть свойство старчества: старец не тот, кто много говорит, а тот, кто помогает: неважно, многими словами или одним словом, или каким-то действием, поступком, или же своим видом – но он помогает людям обрести надежду, не впасть в уныние. Потому что самый страшный грех – уныние, отчаяние. Отец Кирилл спасал людей от этих грехов, помогал им идти к Богу.

– Фронтовая закалка в нем чувствовалась?

– Да, чувствовалась: он был терпеливый до невозможности! Все терпел, никогда не роптал, в том числе в болезнях. Он рассказывал, что во время войны в морозы солдаты лежали где-то в болотах сутками – в легких одеждах, полураздетые. Некоторые даже хотели заболеть, чтобы попасть в лазарет и немножко отдохнуть, но никто не чихнул! А вот после войны пришли болезни: у отца Кирилла начались хронические насморки, открылась язва двенадцатиперстной кишки, от которой он чуть не помер, очень серьезные обострения случались в весенне-осенний сезоны. А потом ему сделали операцию, трубочку поставили, с которой он жил лет 30 или 40, и язва его уже сильно не беспокоила.
Всякие невзгоды, болезни он терпел совершенно безропотно, никогда не сказал: «Ой, Боже, что ж такое, я болею, за что так, почему? И сколько это будет продолжаться?» Все нес очень терпеливо и с благодарностью Богу.

– Отец Кирилл что-то рассказывал про военное время?

– О войне он говорил немного. Рассказывал, что какое-то время служил писарем, – по тем временам он был человеком грамотным. Вспоминал полководцев: Рокоссовского, Жукова.

Про Сталинград рассказывал какие-то отдельные эпизодики: что бомбили так, что нельзя было поднять головы, осколки свистели над землей, и они просто лежали плашмя, сутками, прижавшись к земле, и молились Богу. Там, конечно, была молитва!

И там он нашел Евангелие.

– Отец Кирилл всем рекомендовал читать Евангелие, жить по нему. А что значит жить по Евангелию в наше время?

– Отец Кирилл все время носил в кармане Евангелие, постоянно его читал, даже во время литургии – в качестве подготовки к Евхаристическому канону, насколько я помню, читал главы о Тайной вечери, установлении Святой Евхаристии. У себя в келье он также устраивал чтение Священного Писания. Собирались монахи, воспитанники Духовной академии и семинарии, – один читает, все слушают, что-то толкуют. Он настолько хорошо знал Святое Евангелие, что цитировал целые абзацы. Что-то в жизни происходит – отец Кирилл сразу же найдет место в Евангелии с ответом на возникший вопрос. Своих духовных чад он благословлял читать Святое Евангелие. Псалтирь, конечно, тоже, но Евангелие, считал отец Кирилл, – главная книга христианина. Оно было актуально 100 лет назад, оно актуально и сегодня. В нем есть ответы на все вопросы, которые могут возникнуть у человека в жизни. Поэтому и сегодня Евангелие должно быть той книгой, по которой мы научаемся премудрости, она нужна человеку для спасения, чтобы достойно пронести свой жизненный крест и достигнуть вечной жизни.

– А что рассказывал отец Кирилл о своем общении с владыкой Афанасием (Сахаровым)?

– Мы знали, что он ездит к владыке Афанасию, имеет с ним общение, где-то у него останавливается. После закрытия Глинской пустыни ездил батюшка и к Глинским старцам, которые переселились в Грузию и Абхазию. Например, митрополит Зиновий, отец Виталий жили в Тбилиси, отец Андроник, отец Серафим – в Сухуми. И отец Кирилл с ними общался, а кто-то из них приезжал к нему, и они вели духовные беседы.

– Последние годы жизни отец Кирилл был прикован к постели. Но многие даже в это время получали от него духовную помощь.

– Отец Кирилл был наполнен Благодатью Святаго Духа. Он и будучи здоровым говорил очень мало и очень просто. Но эти слова были наполнены любовью, Благодатью Святаго Духа, и они действовали очень сильно на человека. А иногда он ничего не говорил: выслушает и прочитает разрешительную молитву. Но даже присутствие возле него было таким, что человек ощущал себя как возле теплой печки. Ты еще даже не прислонился к ней, рядом стоишь, а уже чувствуешь тепло, которое тебя согревает. Так и от него исходила Благодать Святаго Духа, которая согревала человека, снимала духовное напряжение, которое наводил грех. И люди получали пользу, даже когда он лежал, прикованный к постели. Он ведь ничего не говорил, ослеп под конец жизни, иногда делал какие-то движения устами – без звука. Для звука нужна сила, а сил не было. Но люди, просто рядом находясь, получали духовное благодатное утешение. Таково свойство Благодати Святаго Духа.

Отец Кирилл был наполнен любовью. Мы иногда роптали: батюшка кого-то примет, поговорит, поможет, как может, а люди все равно не дают ему прохода – одно благословение, другое, третье. Он идет через Лавру – его толпа окружает, по 100 раз берут благословение. Мы раздражались, а он терпеливо все нес, никогда не роптал. Незадолго до его болезни, помню, мы беседовали о немощах людских, а он говорит: «Жалей всех людей, и Бог тебя пожалеет». Это были его последние наставления…

Отец Кирилл был одним из самых великих старцев нашей эпохи. Такой любви и такого смирения я не знаю – не было равного ему по этим добродетелям!

А любовь сразу же располагала к ответной любви. Во всяком монастыре, как в семье, есть усердные, есть теплохладные, есть и такие нерадивые, как я был. И он всех любил – и чад, и не чад. И его все любили. Все к нему хорошо относились: увидят – улыбаются, берут благословение…

Правда, некоторые хотели выдворить его из Союза на Афон. Он, может быть, и не против был – как подвижник, для него это было бы хорошо, но для нас – плохо. И так Бог дал, что за него заступился Даниил Андреевич Остапов, личный секретарь Патриарха Алексия I, очень влиятельный человек. У него был сын – протоиерей Алексий Остапов, преподаватель Московской духовной академии и семинарии. И когда отца Кирилла решили отправить на Афон, отец Алексий вмешался, и батюшка остался в Лавре, никуда его не выдворили.

К нему приезжали люди из Генерального штаба, ближайшие родственники Косыгина. Все это делалось тайно, где-то потихоньку они договаривались, ехали к нему за наставлениями, духовными советами.

Так что пусть Господь молитвами отца Кирилла помогает и нам стать лучше, смиреннее, наполнить свою душу и свое сердце любовью к ближним. Это то, что нужно человеку для его земного странствования и что дает надежду на вечное спасение.

Интервью с владыкой записано для фильма «Сталинградское Евангелие Ивана Павлова» (режиссер В. Шуванников).

Комментарии закрыты