Какую роль Россия призвана сыграть в европейской цивилизации и как традиционное государственное домостроительство поможет нам в XXI веке?

Революционные события в разных странах мира, происходящие в век новейших информационных технологий чуть ли не на наших глазах, в прямом эфире, не оставляют никакого сомнения в скрытом или даже явном режиссировании больших масс населения для смены власти в интересах третьих стран. До недавнего времени такой третьей страной выступали США. Более того, как показали последние выборы, вершителями судеб мира стала не консервативная (охранительная) ее часть, которая даже не была в достаточной мере представлена в международных средствах массовой информации, а транснациональные круги глобалистского толка, поставившие перед собой задачу создания мультикультурного хаоса в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке и т.д. Россия дважды в XX веке столкнулась с притязаниями либерально-глобалистского «осьминога» на земли Русского мира, который в целях получения максимальных прибылей пошел на развал страны, физическое устранение лучших из лучших, присвоение и грабеж природных ресурсов и культурных ценностей. Главным направлением на разрушение национальной самобытности России стала атака на полиэтническую целостность Русского мира, который должен был согласно подобным планам погрузиться в хаос межнациональных конфликтов, один из которых в наше время так ловко разыгран на Украине.

Между курсом на мульти- и монокультурализм (или национализм), казалось, нет выбора, однако та и другая модель в наше время провалились: одна в Германии, другая на Украине, вплоть до вооруженного противостояния в гражданской войне. Для Русского полиэтнического мира обе эти модели в равной мере неприемлемы, поскольку Западная Европа построила свою национальную (немецкую, французскую, итальянскую) титульность на устранении полиэтнического мира в своих странах, что порой выплескивается в некоторых странах в движение об отделении от основного государства. О мультикультурализме тоже говорить не приходится, поскольку даже его сторонники пришли к выводу о его провале, ибо некогда христианская Европа, забывшая о своих культурных ценностях, не может противопоставить себя даже незначительным вкраплениям радикального ислама.

Российская империя собиралась в единое государство на совсем других принципах, о чем писал еще Н.Я. Данилевский в 60-х гг. XIX века, опровергая расхожее мнение европейцев о том, что Россия якобы является «ненасытным завоевателем», ибо «никогда занятие народом предназначенного ему исторического поприща не стоило меньше крови и слез», скорее русский народ терпел много неправд и утеснений, но «сам никого не утеснял», а «воздвигнутое им государственное здание не основано на костях попранных народностей». Русский мир, в отличие от европейской колониальной системы, воздвигался путем присоединения малых этносов к единому полиэтническому целому на добровольных началах, обеспечивая им тем самым защиту и сохранение от посягательства агрессивных соседей и приобщая их к более высокой христианской культуре.

Россия в своем поступательном развитии, по мысли Данилевского, должна была явить первое в мире «четырехосновное» государство, в котором наряду с развитыми религиозной, эстетически-научной и политико-правовой основой, характерными для всей европейской цивилизации того времени, должен получить развитие и социально-экономический вопрос. Данилевский в своей книге «Россия и Европа» писал: «Мы можем надеяться, что славянский тип будет первым полным четырехосновным культурно-историческим типом. Особенно оригинальною чертою его должно быть в первый раз имеющее осуществиться удовлетворительное решение общественно-экономической задачи». Семидесятилетний опыт Советского Союза, казалось, и был направлен на решение последнего вопроса путем перехода от капитализма к социализму, созданию социалистического государства, обеспечивающего социальную справедливость в распределении общенациональных доходов, что до сих пор остается притягательным для многих народов Земли, терпящих социальное неравенство, задаваемое транснациональными монополиями. Однако социалистический лагерь во главе с СССР, построенный преимущественно на социально-экономических основаниях, потерпел крушение под напором этнического «парада суверенитетов» его составных частей, вплоть до распада и самого Советского Союза.

Руководствуясь лозунгами перехода от капитализма к коммунизму-социализму и обратно, дважды в течение одного столетия проводился катастрофический слом государственного устройства нашего отечества, сопровождаемый неисчислимыми бедами народа. В условиях современных вызовов дихотомия «капитализм–социализм», введенная в научный обиход еще в XIX веке, бесконечно устарела, на что в свое время неоднократно указывали русские философы В.С. Соловьев, Н.Ф. Федоров, С.Н. Булгаков и др., переводя суть проблемы в плоскость духовного противостояния. Для русских религиозных мыслителей характерно считать, что в основе любой культуры лежит культ, религиозный культ как почитание, поклонение высшей реальности, вокруг которого оформляется религиозная обрядность, искусство, культура. В нашем отечестве таким истоком явилось православие, из которого произошло разворачивание православных ценностей во всех направлениях: философии, социологии, научном мышлении, архитектуре, музыке, поэзии, морали. Славянофилы в качестве задачи развития самостоятельной русской философии выдвинули программу создания целостного христианского мировоззрения, опирающегося на самобытное православие русского народа, одним из аспектов которого является разрешение проблемы социального устройства человечества. Наряду с учением о богочеловеческом достоинстве личности, центральной в русской философии является проблема организации общества на христианских началах соборности по образцу церковного устройства (А.С. Хомяков). Соборность означает сочетание свободы и единства многих, объединенных взаимной любовью к абсолютным ценностям.

Современное состояние «цивилизованного общества», согласно В.С. Соловьеву, является «ненормальным» в нравственном смысле, в силу самого «общего принципа современного общества», в котором верховное значение принадлежит вещественному богатству. Такое общество он называет плутократией. Плутократия «безнравственна и отвратительна как извращение общественного порядка, как превращение низшей и служебной по существу своему области, именно экономической, в высшую и господствующую, которой все должно служить средством и орудием». На такое недолжное состояние социума В.С. Соловьев дает ответ в своем учении о теократии как власти духовного начала над всеми формами человеческого общежития. Опираясь на традиционные ценности отечественной культуры, базирующиеся на христианстве, Соловьев очерчивает социально-религиозный идеал «всемирной организации истинной жизни». В противовес ложности природного существования он призывает к теократическому строительству как главенству Церкви для осуществления царства Божия на земле.

Заветы русских религиозных мыслителей не могут не учитываться и в наши неспокойные времена так же, как и исторический опыт минувшего столетия. Противостояние и, соответственно, разрушение современной России провозглашено в качестве цели военной доктрины НАТО, и происходить оно может по уже отработанным сценариям, как в начале прошлого века под лозунгами социальной справедливости, так и в его конце под лозунгами отстаивания этнокультурной самобытности, требующей самостоятельного государственного устроения. Однако опыт вновь провозглашенных государственных образований, возникших в результате распада СССР, показывает, что «демократический» Запад не допускает проявления у них этой самостоятельности ни в политике, ни в социальной сфере, ни в этнокультурной, вбирая их в сферу своего влияния на унизительных условиях третьесортных стран и забирая их территории под строительство военных баз, направленных против непокорных. Вызовы современности не оставляют для России иного выбора, как перехода от межкультурного диалога со странами бывшего СССР к построению Союзного государства на единственно бытийных, духовных основаниях, ибо все другие не выдержали испытания временем.

Русский мир стоит на пороге нового собирания земель и народов на государственном уровне, как издревле русские первопроходцы присоединяли полупустынные земли Сибири и Дальнего Востока к владениям Русской короны. То, что «самопровозглашенные идентичности», такие как Абхазия, Приднестровье, Донбасс и др., не способны в одиночестве сохранить свою независимость, все более становится понятным народам, их образующим, и процесс присоединения к Российской Федерации ждет только своего «заветного часа», в том числе способности самого Русского мира перейти от диалога к действию, от симфонии согласия к синергии действия, результатом которых должна стать синархия со-началия духовного и социокультурного. О необходимости выработки этой «новой государственной организации» пророчески предупреждал И.А. Ильин, когда после расчленения России, которое будет сопровождаться длительным хаосом, всеобщим распадом и разорением, должно последовать «новое собирание русских территорий и российских народов в новое единство».

Возвращение Крыма в состав России вызвало всеобщее ликование Русского мира, каким ожидается и дальнейшее воссоединение, некогда отпавших самопровозглашенных идентичностей. И если высшие государственные структуры находятся еще в состоянии некоторого социально-политического ожидания, то ничто не мешает представителям Русского мира, в лице общественных организаций, отдельных партий, социальных движений, объявить о признании «непризнанных и частично-признанных» государств и о потенциальном согласии на вхождение их в состав единого союзного государства. И тогда под напором обстоятельств и общественного мнения «признание непризнанных» произойдет и на высшем государственном уровне, несмотря на протесты недругов страны, ибо в отличие от Запада мы не покоряем другие народы, не похищаем чужие ресурсы и территории, а возвращаем свои исконные земли, восстанавливая тем самым шаг за шагом единое тело Российской государственности, призванной в веках для спасения рода человеческого.

Ольга Куракина

Ольга Куракина

О высшем призвании России немало написано ранними славянофилами И.В. Киреевским и А.С. Хомяковым. Наиболее ярко это «всеевропейское и всемирное» назначение русского человека смог выразить Ф.М. Достоевский в речи, подготовленной по случаю открытия памятника А.С. Пушкину в 1880 г., в которой объясняет, что «стать настоящим русским» означает «стать братом всех людей, всечеловеком». Достоевский верит, что «грядущие русские люди поймут уже до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и всесоединяющей, вместить в нее с братской любовью всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!»

В начале XX века выдающийся русский мыслитель Л.А. Тихомиров, разочаровавшись в революционных идеях и ставший пламенным защитником «монархической государственности», пишет о том, что нет ни одного крупного деятеля русской мысли, который бы не свидетельствовал о том, что «русская национальность есть мировая национальность», которая никогда не замыкалась в круге племенных интересов, но всегда несла «идеалы общечеловеческой жизни», всегда в своей жизни умела дать место «множеству самых разнообразных племен». Именно эта черта и делает русский народ «великим мировым народом», и во имя этой «великой общечеловеческой миссии русский народ может требовать себе руководительства другими народами». Тихомиров спрашивает, как же можно отказаться от «религиозного воздействия на другие народы», если «Россия – носительница христианской миссии, дела Божия»?

Русский мир, вновь собирая лишь временно отпавшие от себя земли и народы бывшей Российской империи и Советского Союза, в лице своих лучших представителей, должен осознавать принципы, на которых возможно такое строительство в современных условиях, учитывая как положительный опыт, так и отрицательный. Речь идет о добровольном присоединении новообразованных непризнанных государственных образований с преобладающим православным славянским населением. О критериях вхождения в государственную структуру Русского мира можно будет еще долго дискутировать, но некоторые принципы, следуя заветам русских мыслителей, необходимо озвучить сейчас. Это православное вероисповедание, преобладание славянского населения, русский язык. Не исключено, что по мере собирания Русского православного мира в его состав захотят войти и некоторые православные страны Запада, вспомним Сербию в период бомбардировок ее НАТО. О возможности вхождения таких стран в союзное государство, конечно, необходимо подумать заранее и предусмотреть статус ассоциированного членства, о чем начинают заявлять некоторые новые лидеры бывших соцстран (хотя не будем забывать предупреждений К.Н. Леонтьева о «психологии балканских славян»). Но собирание Русского мира будет невозможно без ответа на вопрос о социально-экономической справедливости, который был поставлен в СССР и так или иначе решался на протяжении 70 лет.

При построении Союзного государства мы вновь сталкиваемся с необходимостью найти такие управленческие решения, которые должны поставить во главу социального развития высшие духовные ценности, которыми только и может жить русский человек. Известный философ права и государствовед Н.Н. Алексеев (1879–1964), размышляя о государственном устройстве советской России, писал, что современный момент русской истории является «переходным», ибо рано или поздно «коммунистическая партия потеряет власть». Противник Октябрьской революции, участник Добровольческой белой армии, идеолог евразийского движения, он считал, что возобладавшие в 1917 г. «идеи демократии, диктатуры и социальной справедливости» должны остаться и стать основами будущего периода русской истории, но должны быть исправлены, «освобождены от материализма и преображены в смысле религиозном». «Установления московской монархии ушли в вечность, в целом они уже невозвратимы. Будущее принадлежит православному правовому государству, которое сумеет сочетать твердую власть (начало диктатуры) с народоправством (начало вольницы) и со служением социальной правде».

До недавнего времени о существенной роли Церкви в государственном управлении РФ можно было рассуждать лишь как о неких идеальных построениях русских мыслителей. Однако в рамках Международных Рождественских образовательных чтений все большее значение начинают приобретать Парламентские встречи, на которых Святейший Патриарх Кирилл начал выступать в Государственной Думе с ежегодными посланиями законодательного характера.

Уроки прошедшего столетия не должны пройти даром, о чем нам постоянно напоминают великие русские философы и мыслители, призывая к возрождению на духовных основаниях великой России, включающей все народы и племена как Российской империи, так и Советского Союза. Собирания народов и земель Русского мира в единое православное государство, которому мы усваиваем название Православная синархия, является неотложной задачей наших дней. Только провозглашение христианских ценностей, как духовных основ государственного домостроительства, может дать надежду на солидарность и поддержку всего мирового сообщества, в том числе и представителей других мировых религий, в противостоянии современным вызовам. Воспользовавшись древним сакральным термином, мы говорим о синархии как о со-началии Бога и человека, исполняющего Божественные заповеди. В социологическом плане синархия – это соборная структура общества, когда функции данного уровня исполняются существом соответствующего нравственного уровня и бытия. Применительно к организации современного общества, синархия связана с со-началием выборного народовластия в лице государственных органов и нравственной иерархией, являющейся нравственной совестью человеческого сообщества, роль которой выполняет Церковь как «богочеловеческий организм» (А.С. Хомяков). Синархическое собирание народов полиэтнического Русского мира в единую Русскую нацию, никого не ущемляя, ни малого народа и ни большого, возвышает каждого в соответствии с тем, насколько он готов служить Божественному замыслу Правды, Добра и Справедливости.

Ольга Даниловна Куракина, доктор философских наук

Комментарии закрыты