Понятие «добродетель» означает «делание добра», тогда как термин «ценность» подразумевает некую цену и товарно-денежные отношения. Наш отказ от делания добра, добродетелей, сведение нравственности к ценностям есть страшная подмена, произошедшая в XIX–XX веках в философии, в педагогике, в жизни современного общества, по сути признавшего своей высшей ценностью деньги.

Правила выживания человечества

С самых древних времен человечество, чтобы выжить, придерживалось определенных правил поведения. И эти правила соблюдались всеми членами племени, рода, общества, государства – по мере их возникновения и развития. И конечно, само по себе подобное различение – заповедь, правило, добродетель, закон, ценность – возникло не сразу, а формировалось по мере развития человека и человеческого рода в целом. Скажем, в «Египетской книге мертвых» вы найдете 42 правила, которых должен был придерживаться человек. После смерти человек оказывался в потустороннем мире, где представал перед божествами, ведающими различными сферами жизни, подробно рассказывал о своих мыслях, поступках и деяниях и, в конце концов, представал перед главным божеством. И если он соблюдал все правила, если мог сказать «я не лгал, не воровал, не обвешивал, не обманывал, не мужеложствовал и т.д.» – то попадал в рай, в бессмертие. Если же он что-то нарушал, то боги решали его посмертную судьбу.

То же самое можно найти в других древних памятниках и учениях – Махабхарате, учении Конфуция, который разработал положение о благородном муже, – в нем перечисляется, какими чертами, качествами характера должен обладать благородный человек.

Если взять древнегреческую философию – мы найдем размышления Сократа, Платона, Аристотеля и других выдающихся мыслителей об истине и лжи, о добре и зле, о прекрасном и безобразном, об общем благе.

Десять заповедей Моисея, Заповеди блаженства – все эти нормы или шли от Бога, или развивались в философских учениях великих умов древности. При этом философы исходили из того состояния государства и общества и реальной жизни народов, которые существовали в их исторический период. Но во все времена ценились качества, которые способствовали развитию человека и человеческого рода. И совершенно негативно, отрицательно оценивалось то, что мешало их развитию, что представляло опасность для жизни и отдельного человека, и всех людей.

Древнее правосудие – «око за око, зуб за зуб» – означало, что в ответ на зло вы также совершаете зло, которое порождает следующее зло, может быть, еще более страшное.

Обратимся к Новому Завету: почему Иисуса Христа обвиняли, что Он отходит от закона? Потому что в Нагорной проповеди Он призывает: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:43–45).

Заповеди блаженств Иисуса Христа

Заповеди блаженств Иисуса Христа

В ответ на обвинения в нарушении закона Спаситель говорит: «Я пришел не нарушать закон, а исполнять его». Но исполнять так, как надо: не уходить в тупик, а наоборот, выходить из этого тупика на истинный, праведный путь, который должен быть не карательным, а добрым и прекрасным. Так следует исполнить закон, и исполнить его праведно, по-настоящему, по Истине.

И прообразы подобных заповедей мы находим еще в «Книге мертвых», когда человек после смерти должен был отчитаться о своей жизни на земле.

Ведь что такое заповедь? Заповедь – это не то, что человек выучил, запомнил и исполняет, это должно идти изнутри. «Ведать» – это «знать». То есть речь идет о чем-то до знания еще, о том, что в человека вложено. Это очень серьезные вещи, это не просто закон.

Сколько у нас законов? Десятки, если не сотни тысяч. Они все время меняются, приходят и уходят. И у всех народов свои законы, свои конституции и т.д. И они, к сожалению, нередко нацелены не на совершенствование человека, а на его развращение, не на развитие, а на умерщвление, уничтожение. Конституции большинства государств направлены на то, чтобы появлялись сверхбогатые люди и одновременно сверхнищие. К чему ведут такие законы человечество и человека?

А заповедь – это совсем другое. Заповедей немного: десять заповедей Моисея, девять Заповедей блаженства Иисуса Христа.

Но какими законами можно заменить, скажем, пятую заповедь, данную пророку Моисею: «Почитай отца своего и мать свою, да благо тебе будет, да долголетен будешь на земле»? Вы можете принять закон, что дети должны в старости кормить своих родителей, опекать их, ухаживать за ними, но это все, как говорят, бабушка надвое сказала. Один наш умный философ отметил: закон многое предполагает, но мало что исполняет. А заповедь ничего не предполагает. Она существует до всякого еще размышления. Человек должен как бы инстинктивно, автоматически, не рассуждая, помогать родителям, слабым, нуждающимся в помощи. Заповедей мало, но они объемлют всю Вселенную, и человека, и весь Космос.

Делание добра

До нас дошел термин «добродетель». Добродетель есть «делание добра». То есть человек должен обладать такими качествами, характеристиками, способностями, которые позволяли бы ему творить добрые дела. Потому что доброе дело и для отдельного человека, и для всех людей помогает правильно мыслить, жить, работать, созидать.

«Добродетель» – великое слово. По существу оно означает самое главное, чем человек отличается от всех других живых существ. Человек не только живет, не просто удовлетворяет свои потребности и инстинкты, которые у него есть наряду с животными, – человек наделен сознанием, совестью, этическими, нравственными качествами, которые позволяют ему делать добрые дела, быть добродетельным. И это является самым главным в жизни человека и человеческого рода. Это и есть то подобие Божие, о котором говорит богословие.

Еще с древнейших времен, в античной философии добрым делам давали самую высокую оценку. Более того – философы понимали, что доброе дело всегда истинное, всегда подлинное, всегда прекрасное. Оно не может быть лживым, уродливым, злым.

И «Политика», и «Этика», и «Поэтика» Аристотеля, и «Диалоги» Платона были посвящены воспитанию и образованию молодых людей, которых древние мыслители хотели видеть «прекрасно добрыми» — καλοι καγατοι.

Термин «ценности» появляется только в XIX–XX столетиях, в эпоху развития капитализма и буржуазного общества, в период тотального отчуждения человека от самого себя и от других людей, когда основным мерилом человека и его деятельности начинают выступать деньги, власть и богатство. Сам по себе этот термин, мягко говоря, неточен. Когда мы говорим «добродетельный человек», «добродетельная семья», всем все ясно, но что может означать «ценностный человек», «ценностная семья»? Истина, добро, красота – не просто ценности, а действительно – качества, идеалы, черты, характеристики совершенства. Эти качества объединяют всех людей на возвышенной и доброй основе.

Напротив, термины «ценности», «высшие ценности» несут в себе нечто от товарно-денежных отношений, даже что-то торгашеское: «ты – мне, я – тебе», слышится в нем что-то низменное, эгоистичное, стремление к собственной пользе, выгоде. Добро, истина – высшие ценности? Высшие по сравнению с чем? А что такое низшая ценность? Говорят, наше общество должно быть основано на высших ценностях. Я думаю, что гораздо вернее, точнее было бы говорить, что настоящее общество должно быть основано на добродетелях.

Добродетелями назывались все положительные качества: умеренность, вежливость, кротость, дружелюбие, честность, совестливость, способность помогать другим, жертвовать собой ради других, любовь – к Богу, к людям, к природе, ко всему существующему.

Любовь всеобъемлющая

«Нет величия там, где нет простоты, добра и правды», – пишет Лев Толстой в романе «Война и мир». «Добро есть вечная, высшая цель нашей жизни. Как бы мы ни понимали добро, жизнь наша есть не что иное, как стремление к добру». «Чтобы поверить в добро, нужно начать делать его». Это говорит глубоко верующий человек, настоящий христианин (несмотря на все свои ошибки, заблуждения). Самой главной ценностью (если употреблять этот термин) он считал добро, без которого человечество исчезнет, выродится. И оно вырождается, что и происходит в наше время, на наших глазах, потому что зло все время усиливается.

Федор Достоевский считал, что главной добродетелью является красота – как некое совершенство, совокупность самых лучших качеств. Отсюда влечение человека ко всему прекрасному. В романе «Идиот» мы находим его крылатое выражение «красота спасет мир», с уточнением «если бы она добра была». В противном случае – если она не добра – красота опасна для человека. Например, физическая красота женщины может увлечь, совратить, развенчать и уничтожить человека. В уста Мити Карамазова (роман «Братья Карамазовы») Достоевский вкладывает важные размышления: «Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем и умом человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. <...> Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей. Ужасно то, что красота не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с богом борется, а поле битвы – сердца людей».

Константин Михайлович Долгов

Константин Михайлович Долгов

Философ Владимир Соловьев, к которому и Толстой, и Достоевский ходили на лекции, и который, чувствуя недостаток религиозных знаний, окончил духовную академию, возводит добро до предмета нравственной философии в своей работе «Оправдание добра. Нравственная философия». При этом он выдвигает идею триединства истины, добра и красоты – «положительного всеединства». Согласно Соловьеву, истина, добро и красота – это единое целое, в котором в разные моменты выходит на первый план то истина (скажем, в философских, научных исследованиях), то добро (в практической жизни человека), то красота (созерцание всего мира, просто человека или человеческого общества). Все вместе они выражается в любви.

И тут мы восходим и обращаемся к гимну любви апостола Павла, который считал, что пророчества, знания, вера – только частности, важные и необходимые, но временные, они уходят, сыграв свою роль. А остается самое главное, самое существенное, самое совершенное, самое истинное, самое доброе, самое прекрасное – любовь, которая вечна.

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор., 13:1–9).

А что значит любить? Это значит истину, добро и красоту вносить в реальную жизнь, в отношения между людьми, в отношение человека к природе, к другим живым существам, ко всему существующему. Нести не зло, не высокомерие («это все – я, я, я»), а, как святой Паисий говорил, «не честолюбие, а любочестие».

Мне кажется, что о любви невозможно говорить как о ценности. Разве она продажна? Все-таки «добродетель» – более совершенный термин. Хотя, может быть, и это понятие не выражает до конца все то, что несет в себе любовь. В конечном счете, любовь – это действительно делание. Любовь делает все и истинным, и добрым, и прекрасным, и милосердным, и свободным. Любовь все в себе концентрирует, все сосредоточивает и ведет человека по самому правильному, праведному пути к Самому Совершенству – к Богу.

Сверхчеловек и новая система ценностей

Один из основателей немецкой классической философии Георг Гегель, а вслед за ним Фридрих Ницше заявили в XIX веке, что Бог умер. Хотя сам Гегель был глубоко верующим человеком – несмотря на все критические высказывания в адрес Протестантской Церкви. Дело в том, что само по себе появление протестантизма в известной мере уже было началом оскудения, отмирания веры в Бога. Какая это религия, которая упраздняет традиции, благоукрашение храмов, освящает получение богатства, делая его чуть не основной целью жизни человеческой? И Гегель еще до Ницше констатирует: Бог умер. Правильная была эта констатация? Во многом – да: для того общества, в котором он жил. Ницше лишь повторил то, что было высказано Гегелем. Святость действительно стала исчезать из общества. Но в то же время Гегель учил об Абсолютной идее. Для него Абсолютная идея, или Бог, – главный предмет философии.
А Ницше говорил о некоей модели сверхчеловека. Раз Бог умер, кто должен его заменить? Обычный человек? Он не в состоянии этого сделать. Значит, должен быть какой-то сверхчеловек. И Ницше создает, по сути дела, образ антихриста. Его последняя работа так и называлась – «Повесть об антихристе». «Краткую повесть об антихристе» написал и Владимир Соловьев.

И поэтому мы должны понимать, что мыслители той эпохи видели реальное исчезновение святости, увядание религии, Западной Церкви, католицизма и протестантизма. Раз Бога нет, значит, приходит его антипод, дьявол, и все ценности сразу меняются. Раз нет ничего святого, то какая самая высшая ценность? Деньги, богатство, власть. Вот вам «высшая ценность».

Но чем вы купите любовь? Любовь или есть, или нет, купить ее невозможно. А то, что покупается, это, конечно, никакая не любовь и вообще к любви не имеет никакого отношения.
Возьмите образ Марии Болконской в романе Толстого «Война и мир». Эта внешне не очень красивая женщина – воплощение любви, добра, подлинного человека. И Толстой обращает внимание на ее лучистые, выразительные глаза – как зеркало души. В ней есть главная добродетель – любовь. А значит, все остальное – добро, красота, истина. И она становится прекрасной любящей матерью, женой.

Возьмите трагедию древнегреческого драматурга Софокла «Антигона» (442 г. до н.э.). Главная героиня похоронила своего брата по-человечески, хотя царь Креонт считал его преступником, по закону его надо было лишить погребения. Но Антигона отвечает царю: «Я в мир пришла любить, не ненавидеть». Вот вам высшая добродетель.

Термин «высшие ценности», конечно, звучит современно, но это как раз и плохо. Вместе с ценностями мы – за деньги – получили услуги: образовательные, медицинские. Как показывает история человечества, все большие состояния достигались, как правило, неправедными путями. Неслучайно Иисус Христос говорил: «…Трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:23–24).

Неслучайно монашествующие дают обет нестяжания, отказываются абсолютно от всех материальных благ. Ибо когда человек ставит целью обогащение, то вольно или невольно он забывает о добродетелях, любой достигнутый уровень богатства представляется ему недостаточным.

У древних философов одной из важнейших категорий было общее благо. Все должны трудиться ради общего блага. Где сейчас эта категория? Мы слышим: «демократия, свобода». Но демократия – это власть народа. А где народ стоит у власти? В США все богатство и вся власть сосредоточены у 1% американских граждан. И в других странах, по сути, то же самое, а то и хуже.

Все люди должны быть свободными. А они, как рабы, привязаны к определенным производствам, где порядки диктуют олигархи, захватившие деньги, власть, все ценности. Или соглашайся на такую работу, ничтожную зарплату, или вообще будешь без работы. Разве это свобода?

Поэтому в воспитании необходимо использовать свою терминологию, более правильную, точную, глубокую, которая сформировалась на протяжении тысячелетий. Наш отказ от делания добра – от добродетелей – и сведение нравственности к ценностям есть страшная, чудовищная подмена. Следует помнить, что любое воспитание есть воспитание добродетельного человека, делающего добро, любящего. И начинается оно еще в утробе матери, впитывается с материнским молоком. В школе, в вузе уже поздно воспитывать – их другие воспитают в другом духе. А надо воспитывать самим родителям, и конечно, прежде всего матери. В этом смысле образование должно быть одновременно воспитанием, а не только получением новых знаний, но именно – становлением добродетельного человека. Неслучайно в России все фундаментальные проблемы бытия и сознания рассматривались с точки зрения борьбы добра и зла, борьбы Христа и антихриста, ибо нельзя служить одновременно Богу и диаволу, Богу и мамоне. Истинное служение предполагает именно служение Богу и народу. И способен на это только добродетельный человек, добродетельная личность.

Константин Долгов

Справка
Константин Михайлович Долгов – доктор философских наук, заслуженный деятель науки России, профессор, главный научный сотрудник Института философии РАН.

Комментарии закрыты