«У греков мы взяли Евангелие, а не дух ребяческой мелочности и словопрений».

А.С. Пушкин

Со времени принятия христианства и до начала XVIII в. Русь ассимилировала и хранила византийскую, греческую православную культуру с ее формами внешней (бытовой) и духовной деятельности. «Влияние Византии не прекратилось и после падения империи: в XV веке на Руси появилась идея «Москва – Третий Рим», которая переносила мировое значение Византии на Русь. Согласно этой идее Москва стала считать себя последним православным царством, символом чистоты веры. Это, в свою очередь, породило мессианское сознание в русском архетипе…»1. Достоевский, в своей «Пушкинской речи» восклицал: «…подсказывается русское решение вопроса, «проклятого вопроса», по народной вере и правде: «Смирись, гордый человек, и, прежде всего, сломи свою гордость. Смирись, праздный человек, и, прежде всего, потрудись на своей ниве». 

Особым подвигом смирения и покорности воле Божией могут служить юродивые, те, кто свободно отказался от своего «мудрования», апостолы христианства и его учения о любви и милосердии. Сонм святых подвижников, избравших такой особый подвиг внешнего безумия, обличения неправды, отказа от материальных благ ради Христа, особенно велик в России. Юродивые обличали страсти мирских ценностей и навлекали на себя поношения и ругательства, с целью сокрытия своих добродетелей и пробуждения людской совести. Первым русским юродивым считается Исаакий Печерский, уроженец Псковской земли, г. Торопца. Некогда купец, по имени Чернь, он раздал все свое имение нуждающимся и пришел к святому преподобному Антонию (†1073) в Киев. Там он начал вести строгую отшельническую жизнь, но однажды, не осенив себя крестом, впал в искушение, поклонившись бесам в облике Ангелов и Христа. После этого он три года лежал как не живой, не вкушая ничего и святые Антоний и Феодосий (†1074) ходили за ним. После излечения он вновь продолжил свое подвижничество, уже не надеясь на себя, а лишь на Бога, часто представлялся безумным. Ходил почти босой и раздетый, постоянно был в трудах молитвы и помощи братии, при этом притворно оскорблял их и мирян, за что был неоднократно бит. С радостью принимал поношения и за то, что собирал детей, облекая их в иноческие одежды. Последние годы провел в воздержании, посте и молитве и умер при игумене Иоанне (†1106), который также смело обличал власть имущих киевских князей за «несытство» в богатстве и чинимые им насилия (святой преподобный Нестор †1114).

Юродивый Николай Салос предлагает в угощение Ивану Грозному кусок сырого мяса

Юродивый Николай Салос предлагает в угощение Ивану Грозному кусок сырого мяса

Считается, что юродивые появляются там, где забывают о милосердии и Боге, эти подвижники играли большую роль в жизни нашего православного общества, побуждая к милосердию и духовному очищению общества. «Юрод» – от слова «оуродъ», дурак или имеющий физический изъян человек Божий, неудобный для власть имущих и бессовестных людей, но народ видел в их поступках пророчества, волю Божью, а в образе жизни тот идеал покаяния, который не мог совершить обычный человек. Кроме того, их предстательству часто приписывали спасение от болезней, смерти и прочих бедствий. 

К примеру, святой Николай Салос (греч. calos «безумный, глупый») (†1576 г. 28 февраля), более 30 лет юродствующий в Пскове, похороненный в главном Троицком соборе, за то, что спас жителей своего города от неминуемой гибели. В то время, ознаменованное концом псковской независимости (1510 г.), происходила централизация государства, порой «казнями свирепыми» первого русского царя (с 1547 г.). Иван IV Васильевич Грозный (1530–1584) вел борьбу с феодальной раздробленностью, завоевывая земли, собирая единое Русское государство. Преодолевая сопротивление недовольных его политикой и, усмотрев в торговых отношениях Великого Новгорода и Пскова с Литвой измену, мнительный царь обрушил на них свой гнев. После страшного разгрома Новгорода, в 1570 г. царь пошел на Псков, как писал летописец: «С великой яростию, – как лев, рыкая, хотя растерзати неповинне люди и пролить кровь многу». Жители Пскова, ожидавшие неминуемой гибели, по приказу князя Георгия Токмакова, плача вышли семьями встречать царя хлебом-солью. Тогда блаженный Николай Салос, скача верхом на палке, как на лошадке, встретив царя, закричал: «Иванушко, покушай хлеба-соли, а не христианской крови!». Его хотели схватить, но он стал невидим, а когда царь пришел к Николаю в келью, юродивый предложил ему в угощение кусок сырого мяса. «Я не ем мяса в пост», – сказал Иоанн Грозный, так как это происходило в субботу второй недели Великого поста. «Ты пьешь кровь человеческую» – ответил ему блаженный и предупредил: «Не трогай нас, проходящий, ступай от нас, а то не на чем тебе будет бежать». Царь вначале пренебрег словами святого Николая, а когда по пророчеству святого пал царский конь, Иван Грозный был вынужден уйти из Пскова, раздав по дороге награбленное. Так троицкий колокол под названием «Горюн», а так обычно называли бывшие «вечевые» колокола, оказался на Святой Горе в Успенской обители, основанной Иваном Грозным в 1569 г.

Поход Ивана Грозного на Новгород

Поход Ивана Грозного на Новгород

Сегодня дорога, огибающая Святогорский Успенский монастырь, у северо-западной стороны, является частью пути на город Новоржев и далее на Москву. Вокруг – неровный ландшафт с озером и оврагами, которые могли быть частью оборонительных рвов и разровненной подошвы горы. Когда после урагана 27 октября 2019 г. упали деревья с западной стороны, рельеф старинного городища стал более заметен. Возможно «Синичья гора» была выше, но, по утверждению И.А. Брандта, «настоящих гор нет в Опочецком уезде, но на Юге по берегам Великой он холмист»2. Местные горные хребты являются продолжением отрогов Валдайских гор, один из которых, «северный», идет: «…около Великой и реки Сороть к Островскому уезду»3. Такой была Синичья гора, первоначально природная возвышенность, скрытая за лесами, чтобы не сразу привлекать внимания неприятеля. Как описал путешественник XIX века, «лишь на разстоянии полуверсты мы увидели его (монастыря) кресты и куполы: венчая густую зелень леса, они блестели в вышине, на безпредельном море неба. Обитель сия расположена на горах, среди диких, безмолвных лесов»4.

Одеваясь в простонародную одежду, Пушкин пользовался возможностью послушать рассказы о путешествиях, чудесах, духовные и исторические песни

Одеваясь в простонародную одежду, Пушкин пользовался возможностью послушать рассказы о путешествиях, чудесах, духовные и исторические песни

До XVIII века монастырь был славен, причислялся в перворазрядным и процветал. Затем наступили времена, о которых Пушкин писал: «Екатерина явно гнала духовенство, жертвуя тем своему неограниченному властолюбию и угождая духу времени. Но, лишив его независимого состояния и ограничив монастырские доходы, она нанесла сильный удар просвещению народному»5. Во время ссылки (1824–1826 гг.), в особенности, приступив к написанию исторической трагедии «Борис Годунов», он часто бывал в монастыре, в котором: «В ризнице хранится очень много старинных напрестольных Евангелий, священных облачений и сосудов. В библиотеке находятся старопечатныя книги, историческия и богослужебныя, XVII — XVIII веков»6. Ездил в Псков, заходил к архиепископу Евгению (Казанцеву), который сменил на этом посту крупнейшего исследователя истории древнего Пскова, архиепископа Евгения (Евфимия Алексеевича Болховитинова), возглавлявшего Псковскую епархию с 1816 по 1822 г. Болховитинов был образованнейшим человеком своего времени, получившим как церковное (Московская славяно-греко-латинская академия), так и светское (Московский университет) образование7. В 1831 г. владыка Евгений, будучи уже Киевским митрополитом, выпускает книгу по истории княжества Псковского и «Описание Святогорского Успенского монастыря» (1821 г.). Брошюра эта была в библиотеке Тригорского. После встречи поэт напишет: «Тамошний архиерей отец Евгений принял меня как отца Евгения» (П.П. Вяземскому, 7 ноября 1925 г.). Целью поэта было и побродить по Пскову, Пушкин любил проверять сухие книжные сведения живыми разговорами, фольклорными преданиями и, возможно, слышал здесь разные предания о спасении города от гнева Ивана Грозного.

К примеру, о том, как ночевал царь в Никольском монастыре и здесь, на утренней службе, глядя на чудотворную Любятовскую икону Божией Матери, грозный царь умилился сердцем. Вот как об этом написано на обороте иконы: «Царь Иоанн Васильевич Грозный, идя казнить псковичей, ночевал в сем монастыре у святой Николы на Любятове, то здесь, во время утреннего пения, стоя в церкви, взирая на чудотворную икону Умиления Божией Матери, умилившись сердцем, сказал своим воинам: иступите мечи о камень, и да перестанут убийства». Любятовская икона Умиления по манере письма типично псковская, но при этом, необыкновенно мягкая, несмотря на четкость контура фигур, характерную для стиля XV века. Сплавленная манера вохрения ликов, без резких пробелов, гамма насыщенных теплых желтых, оранжево-красных, насыщенных вишневых цветов. В сочетании с зеленовато-синими оттенками, создают привлекательный, проникновенный облик. Есть еще одна трогательная деталь: жест младенца Христа, взявшегося за подбородок матери, что сближает извод этой иконы с типом Ярославской иконы Божией Матери, появившейся на Руси в XIII веке. Эта чудотворная икона помогла в борьбе русским князьям Василию и Константину Всеволодовичам с ханскими ордами и прославилась уже в 1238 г. Была привезена либо из Киева, либо из Владимира и известна многочисленными копиями по всем городам. Перед нею молились Иван III, Дмитрий Пожарский и царь Михаил Романов. Небольшие расхождения мы видим в псковской иконе в большем соприкосновении ликов Богоматери и Божественного Младенца и положении Его скрещенных ножек, которое более традиционно для извода «Умиления Владимирская». Так же, в другой руке Младенец Христос держит свиток, как на иконе «Одигитрии» («Путеводительницы»). 

Царь, терзаемый муками совести, мог молиться перед ней об упокоении убиенных им жителей Новгорода. Мы знаем, что Иоанн Грозный вел «Синодик опальных», в который сам записывал имена умерщвленных им людей. По этому Синодику в Пскове было казнено 28 человек, то есть убийства не носили характер массового избиения, как в Новгороде. О том, что можно ли казнить еретиков и вероотступников, к коим Иван Грозный причислял всех, противящихся его политике, велся спор в обществе того времени. Известна переписка князя А. Курбского с Грозным, «Притча о Карпе» известного псковского писателя Еразма-Ермолая, в которой прямо говорится об этом. Отголоском этого спора можно считать возглас пушкинского юродивого из трагедии «Борис Годунов»: «Нельзя молиться за царя Ирода – Богородица не велит». Но мы видим, как чудо милосердия Божия покрывает всех, и гонителя и гонимых, направив путь ко спасению. Молитва перед иконою привела царя к мысли о возможности явить «милость павшим», так Псков был спасен прямым заступничеством Божией Матери. 

Митрополит Евгений (Болховитинов)

Митрополит Евгений (Болховитинов)

Исследуя историю спасения Пскова, особо интересуется фигурой юродивого Николая Салоса, как бы примеряя его образ на себя. Не случайно он просит В.А. Жуковского в письме из Михайловского 17 августа 1825 г.: «доставить или жизнь Железного колпака, или житие какого-нибудь юродивого. Я напрасно искал Василия Блаженного в Четьях Минеях – а мне очень нужно». А уже 13 сентября он напишет П.А. Вяземскому: «Благодарю от души Карамзина за Железный колпак, что он мне присылает; в замену отошлю ему по почте свой цветной (шутовской. – Ред.), который полно мне таскать. В самом деле. Не пойти ли мне в юродивые, авось буду блаженнее». 

В девятую пятницу по Пасхе, в Святых Горах, отмечался праздник иконы «Умиления Святогорская». Это празднование, куда обычно собирались жители окрестных и дальних мест, торговцы, высокие гости, архиереи, сопровождалось большой Святогорской ярмаркой, длящейся три дня. В 1825 г. 29 мая на «девятник» приехал архиепископ Псковский Евгений, Андрей Ефимьевич Казанцев (1778–1871 гг.). Когда он «посетил Святогорский монастырь, к нему внезапно явился с ярмарки Пушкин в одежде русского мужика, чем очень удивил преосвященного»8. Одеваясь в простонародную одежду, Пушкин при этом вел себя как человек привилегированного круга дворян, привлекая к себе внимание полиции, даже чуть не угодил в тюрьму, по воспоминаниям очевидцев. Ярмарки привлекали поэта, там можно было запросто встретиться с людьми разных социальных пластов, а он еще, видимо, пытался проникнуть в образ юродивого. 

Пушкин пользовался возможностью послушать рассказы о путешествиях, чудесах, духовные и исторические песни, к примеру, о святом царевиче Димитрии. «А.С. Пушкин посещал и Святогорскую ярмарку, и его всегда можно было видеть около столпившихся и певших свои припевки старцев. Он заберется в их толпу и записывает, что они поют, а иногда и сам пел с ними разные припевки»9. Этот рассказ записал некто послушник Владимир, а подтвердил своею рукой настоятель Святогорского монастыря архимандрит Николай в 1891 г.

Любятовская икона Божией Матери Умиление

Любятовская икона Божией Матери Умиление

Псковичи помнили своих спасителей, величание псковского святого юродивого Николая (Саллоса): «Чудотворец явися Николае, царску державу и смысла свирепство на милость обратив/ и сего ради своему отечеству тепле молебник показася,/ ныне молим тя. Святее/ пребуди в нас еще, защити от коварства вражиих,// ты бо еси граду Пскову и всем христолюбивым людям похвала и утверждение». 

А Пушкин, закончив трагедию, в своем знаменитом письме П.А. Вяземскому от 7 ноября 1825 г. (Михайловское) писал: «Поздравляю тебя, моя радость, с романтической трагедиею… Юродивый мой, малой презабавный… Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию – навряд, мой милый. Хоть она и в хорошем духе писана, да никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!»10Сравнивая себя с юродивым, Пушкин имел в виду именно пророческую ипостась этого образа, он чувствовал в себе это призвание и писал в связи с внезапной смертью царя Александра и надеждой на помилование от нового царя: «Я пророк, ей Богу пророк! Я Андрея Шенье велю напечатать церковными буквами… выписывайте меня, красавцы мои, а не то не я прочту вам трагедию свою» (П.А. Плетневу 4–6 декабря 1825 г., Михайловское). 

Позе Пушкин, отвечая Чаадаеву на его «Философские письма» 19 октября 1836 г., писал: «Вы говорите, что источник, откуда мы черпали христианство был не чист, что Византия была достойна презрения… Нравы Византии никогда не были нравами Киева… Согласен, что нынешнее наше духовенство отстало. Хотите знать причину? Оно носит бороду, вот и все. Оно не принадлежит к хорошему обществу… Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человека с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал»11

Святой Николай Салос чествуется дважды, еще вместе с собором Псковских святых, многие из которых внесены в «Словарь о святых, прославленных в российской церкви, и о некоторых сподвижниках благочестия местно-чтимых» (СПб., 1836). В предисловии к этому труду Д.А. Эристова и М.Л. Яковлева, лицейского друга А.С. Пушкина, можно прочесть: «Церковь российская весьма осторожно оглашала святыми угодников своих, и только по явном открытии нетления мощей, прославленных чудесами… Россия к утверждению православия своего видела во многих местах явное знамение благодати над мощами тех, кои святостию жизни, примером благочестия или христианским самоотверждением явили себя достойными почитания, но имена сих угодников не были внесены в «Общие святцы Российской церкви», а память их совершалась в тех только местах, где они почивают». А.С. Пушкин в том же 1836 г. опубликовал в «Современнике», т. III, отзыв на этот труд, где писал: «Издатель «Словаря о святых» оказал важную услугу истории» и «Есть люди, не имеющие никакого понятия о житии того святого угодника, чье имя носят от купели до могилы и чью память празднуют ежегодно. Не дозволяя себе никакой укоризны, не можем, по крайней мере, не дивиться крайнему их не любопытству». 

В этом словаре упоминается и юродивый Тимофей, местночтимый святой Святогорской Успенской обители, хорошо известный Пушкину по его жительству в Михайловском, близ Святых Гор.

Мария Козмина, искусствовед, старший научный сотрудник «Пушкинского Заповедника»

1Сергеева А.В.  Русские: стереотипы поведения, традиции, ментальность. М.: Флинта: Наука, 2006. С. 30.

2Брандт И.А. Описание Опочецкого уезда Псковской губернии за 1853 год.

3Там же. С. 6.

4Мацкевич Д. Путевые заметки. Киев, 1856.

5«Заметки по русской истории ХVIII века», 1822 г.

Православные русские обители. СПб., типография П.П. Сойкина.  1910.

7Левкова Л.В. Евгений/ Пушкинская энциклопедия «Михайловское», т. I. С. 241–243. 

Бартенев П.И. О Пушкине. Страницы жизни поэта.

9Бартенев П.И., со слов крестьянина Афанасия из д. Гайки.

10Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. Т. 13. С. 239–240. 

11 Журнал «Телескоп» 1836 г., т. XXXV, №15.

Комментарии закрыты