В ноябре 2020 г. Свято-Димитриевскому училищу сестер милосердия исполняется 30 лет. Юбилейный год для выпускников учебного заведения выдался непростым: многие из них начали свое профессиональное служение в экстремальных условиях – в том числе в «красной зоне» – выхаживая больных коронавирусной инфекцией в московских стационарах. 

Умение сострадать людям, находить в нужный момент необходимые слова утешения в сочетании с квалифицированной медицинской помощью – отличительная черта выпускников нашего училища. В этом году мне довелось стать свидетелем самоотверженной работы наших студентов IVкурса в медицинских учреждениях Москвы. 

О преодолении трудностей, стяжании добродетелей милосердия и упования на Бога лучше всего расскажут сами участники событий. Эссе вчерашних студентов о своей работе в условиях пандемии легли в основание данной статьи.

Такая работа...

Такая работа…

Итак, весна 2020 г. Коронавирусная инфекция COVID-19 распространяется молниеносно. Каждый день оперативный штаб Москвы сообщает о новых случаях заражения коронавирусом. В конце марта каждые сутки заболевает несколько сотен человек. В апреле счет идет на тысячи. Нагрузка на больницы увеличивается, медиков не хватает. В этих экстремальных условиях студенты училища трудоустраиваются на должности младшего медицинского персонала в московские больницы.

Вот что рассказывают студенты IVкурса, теперь уже выпускники, о своей работе в условиях пандемии.

Захар Зуев:

– Так случилось, что пандемия совпала по времени с моим выпуском из училища. Мы начали свою профессиональную деятельность со служения людям. Это время, когда работа занимает центральное место в жизни человека.

Перед входом в красную зону

Перед входом в красную зону

Ольга Вязьмина:

– Для кого-то смысл жизни – это семья, а для меня в данный момент – работа, моя профессия, в выборе которой я не ошиблась. Я благодарна Богу, что именно в такое скорбное для всего мира время могу нести свое служение в больнице, где лечатся пациенты с COVID-19.

Анастасия Бурмистрова:

– Начну с того, что я не была ни морально, ни физически готова к этой работе. Все произошло так быстро и неожиданно, что меня начал одолевать страх перед неизвестностью. 

После короткого инструктажа по инфекционной безопасности у меня возникли двоякие чувства. С одной стороны, было страшно за свою жизнь, здоровье, здоровье своих близких, с другой стороны – я понимала, что в сложившихся условиях врачам, среднему и младшему медперсоналу нужна помощь, все мы люди, мы устаем, и наши возможности не безграничны.

Любовь Ковалева:

– В первый день, когда я пришла на работу в реанимацию, меня сразу предупредили: вникать в процесс придется быстро и, что называется, «схватывать на лету». Вспомнилось все, чему меня научили в училище за четыре года. Я отрабатывала и те навыки, которые приобрела раньше, такие как постановка капельной системы, взятие крови на анализы, снятие электрокардиограммы, смена повязок, уход за дренажами (и еще много других), и новые манипуляции: ассистировать врачу при постановке центрального венозного катетера, при интубации трахеи, освоила работу с аппаратом ИВЛ.

После 48 минут сердечно-легочной реанимации

После 48 минут сердечно-легочной реанимации

Надежда Голикова:

– До пандемии я ходила на занятия в медицинское училище, гуляла по магазинам с подругами, словом, жила обычной, спокойной и размеренной жизнью. Была идея и желание по окончании учебы работать в поликлинике рядышком с домом, в комфортной обстановке, в спокойном ритме. Но сейчас, думаю – к счастью, моя жизнь после начала пандемии резко изменилась.

В моем выборе помогать пациентам с COVID-19 меня мало кто поддержал. Но я сразу задала себе вопрос: а в чем тогда смысл моего четырехлетнего обучения? Возможность поработать в очаге инфекции меня не пугает, а вдохновляет: где еще молодой медработник приобретет такой опыт? Конечно, люди бы нашлись и без меня. Но как сидеть сложа руки в это время? Да и опыт работы в период пандемии бесценен. 

Родители вздохнули, но не стали со мной спорить. И я им за это благодарна.

Алена Громак:

– Прежде чем говорить о том, что помогло и по сей день помогает мне в моей профессиональной деятельности, хотелось бы немного рассказать о самой работе, чтобы вы имели какие-то представления об этих условиях. 

Я работаю в 52-й городской клинической больнице, в «красной зоне». Перед перепрофилированием в инфекционное наше отделение было кардиологическим – для пациентов с острым инфарктом миокарда. 

Первый день на работе был вполне сносным, мы помогали немного в процедурном кабинете, в основном санитарке: кормили пациентов, меняли подгузники тяжелобольным, подключали кислород. 

В последующие смены я уже плотно и постоянно работала в процедурном кабинете. На смене обычно присутствуют две медсестры – одна на посту, а другая в процедурном кабинете. 

Каждое мое утро начинается в 4.50, в 7.40 я уже в больнице, переодеваюсь в хирургический костюм, затем в защитный, надеваю шапочку, респиратор, очки, перчатки и иду в отделение. В 8:00 работа уже кипит. Я иду в процедурный кабинет и начинаю брать у пациентов кровь из вены. Первый раз было дико страшно, очки сильно запотели, руки дрожали, подходя к пациенту – молилась, только это помогало. Затем брала кровь из пальца на сахар, ставила капельницы, делала уколы… и так до 12 часов. Потом по расписанию уборка кабинета и снова капельницы, все по кругу. 

Когда у нас есть немного свободного от сестринских обязанностей времени, мы помогаем санитаркам. Я работаю сутки через трое. 

В противочумных костюмах работать очень тяжело, безумно жарко, особенно когда на улице тепло. Поэтому первое, что мне помогает, – это вода. Выходя на получасовой перерыв, я выпиваю стакан воды. 

Моя производственная практика зимой была в отделении АРО (анестезиолого-реанимационное отделение) Больницы Святителя Алексия, это сильно меня закалило в эмоциональном плане. Какой же это был Промысл Божий! Трудно было всем, особенно врачам, они работают каждый день по 12 часов два через два.

Пациенты в нашем отделении тяжелые. Большая часть – лежачие. У многих стоят иконы на тумбочках. Людям, конечно, нужны слова поддержки, им сейчас очень страшно. У многих нет родственников. Врачам и медсестрам не хватает времени на душевные разговоры с больными, и это понятно, они помогают больше делом. Однако во время инъекций я стараюсь подбодрить каждого больного словом, пошутить, вызвать улыбку на лице. Так меня учили мои родители и мои преподаватели. 

Мне вспоминаются слова владыки Пантелеимона, епископа Орехово-Зуевского, о том, что, служа больным, мы получаем гораздо больше, нежели отдаем. Это я прочувствовала на отна лице (но вы ее не увидите под маской) – оттого что я смогла помочь пациентам и своим коллегам. 

А что помогает мне (вернее, Кто)? Ответ очень прост – Бог! 

Молодым медицинским работникам приходилось преодолевать себя. Многие, оказываясь в крайне тяжелых условиях, когда уже, кажется, нет сил, отмечают, что главный помощник в работе – это Господь Бог, молитва, обращенная к Нему.

София Коваленко:

– Я не знала и даже представить себе не могла то, что меня ожидает, с какими пациентами предстоит столкнуться, сколько часов придется трудиться у постели больных, не говоря уже о том, что предстоит ощутить себя настоящим «космонавтом-медиком». 

Действительно, спецкостюм, который мы надеваем, похож на комбинезон космонавта. Защитная одежда причиняет массу неудобств, делает тебя неповоротливым и неуклюжим, поэтому находиться в ней чрезвычайно нелегко. 

Михаил Евгеньевич Гайченков

Михаил Евгеньевич Гайченков

Я работаю в отделении анестезиологии-реанимации. Само слово «реанимация» для меня звучит пугающе. Я никогда не планировала связывать свою профессиональную деятельность с экстренной медициной. Все, что экстренно, – для меня стресс. Работа в условиях реанимации, операционной требует от медицинского работника неизменной точности, четкости, безупречной грамотности и осознанности в действиях. Такая работа – большой труд и ответственность, что я поняла, испытав все на себе. Как страшно становится, когда смотришь на умирающего человека и не знаешь, чем ему помочь… Когда видишь задыхающегося от нехватки кислорода пациента или вдруг замечаешь на экране монитора эту ровную полосу, означающую остановку сердца. Все медработники и даже пациенты становятся взволнованно оживленными, нарушается прежняя тишина и покой – все спешат на помощь. 

Каждый проводочек, подсоединенный к больному, – это его источник жизни. Кажется, их несчетное количество, и всегда боишься сделать что-то не так. 

После увиденного на работу не всегда хочется возвращаться. В очередной раз, выходя из дома, я не знала, как себя подбодрить, как заставить себя поверить в хорошее. И тут у меня в голове стала проявляться такая необычная цепочка мыслей. 

Я шла и думала: «Как же мне не хочется сейчас опять снимать электрокардиограмму – это довольно трудоемкий процесс. Но лучше снимать ЭКГ, чем ставить, например, желудочный зонд, – поставить его человеку в бессознательном состоянии весьма сложно. Но лучше уж ставить зонд, – думала дальше я, – чем транспортировать пациента с аппаратом искусственной вентиляции легких на исследование через все коридоры больницы, – это физически и психологически тяжело…» И последнее звено цепочки было таким: «Но уж лучше везти пациента, чем самой оказаться на его месте!» Эта мысль прибавила мне сил. Я осознала, что пациентам, которые страдают, намного тяжелее, чем мне. 

Ну и, конечно же, самый главный мой помощник – это Господь. Я православный человек и с большой верой полагаюсь на его безграничную помощь – я ее чувствую, когда встречаю людей, которые мне тоже помогают и поддерживают. Я стараюсь не бояться заразиться от больных COVID, потому что знаю, что на все воля Божия! Такая же воля и в том, до какого времени продлится эта пандемия, несущая в себе столько загадок. Но мы будем верить только в лучшее, Господь нас не оставит, все будет хорошо!

Вспоминая события весны 2020 г. в Москве, снова и снова убеждаешься, что милосердие к ближним – именно та добродетель, которая особенно необходима в работе медицинской сестры. Проявляя милость, сострадание, любовь к другому человеку, мы определяем свое отношение к Богу: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне»(Мф. 25:40).

Ксения Кирьянова:

– Это очень непростой период для всех людей, особенно для медицинских работников. Каждый вечер, перед выходом на работу, я пыталась собраться с силами и настроить себя морально на лучшее. Для меня каждый рабочий день – стресс. И когда в голову приходят мысли, что ты уже не можешь, не выдерживаешь, на помощь приходит поддержка родных людей. 

Семья – самая главная опора. Здесь всегда переживают за тебя, особенно в такое время. После каждой смены, когда я звоню родителям, становится легче и теплее на душе, появляются силы бороться дальше. Поддержка идет не только от семьи, но и от наших преподавателей – сейчас их помощь бесценна! А пациенты, которые лежали в отделении, победили болезнь и счастливые уезжают домой! Все это дает огромный заряд счастья и радости. Конечно, мы все трудимся с Божией помощью. Без этого невозможно. 

Иногда бывает очень грустно и тоскливо, заканчиваются силы: ты с самого утра ходишь в костюме, тебе неудобно, тяжело дышать, различные неприятные ситуации случаются постоянно, и ты ждешь, когда сможешь все это снять, вытянуть ноги и просто попить водички. Мысли о том, что скоро ты сможешь отдохнуть, тоже дарят какую-то надежду. Так изо дня в день. Бывает всякое. Каждая мелочь может очень поддержать, приободрить, дать еще немного сил. 

За это время я поняла: как же хорошо, что я учусь в Свято-Димитриевском училище сестер милосердия! Это не только хорошее образование, которое помогает сейчас на работе, но и духовное развитие. Именно это очень важно – милосердие. С милосердием надо относиться ко всем. Персонал разный, пациенты тоже. К ним надо проявлять милосердие, что бы они ни говорили. 

Медсестра. Я так горжусь, что это моя профессия. Понимаю, что выбрала правильный путь. И свой путь, какой бы тяжелый он ни был, я пройду уверенно, не сдавшись и не позволив своим слабостям сломать мою мечту.

Елизавета Фунтикова:

– Я считаю, что нам очень повезло, что нас направили работать в ковидные больницы, что выпала возможность работать с пациентами в эти скорбные дни пандемии. Я счастлива помогать людям. 

А теперь о моей работе в «красной зоне»: по приходе на работу мы получаем костюм хирурга, пару носков, кроксы, размер которых не меньше 44-го, затем облачаемся в спецкостюмы и проходим в «красную зону». Рабочий день в отделении обычно начинается с измерения уровня сахара в крови, после начинаем собирать капельницы и набирать шприцы для инъекций. Делать инъекции заканчиваем примерно в 14:00. Если повезет, то отпускают на перерыв. Выходим на перерыв примерно на час, из-за жары практически невозможно дышать и находиться в костюмах, которые не пропускают воздух. 

Эмоционально тоже сложно – пациенты то благодарят, то жалуются, то плачут и хотят умереть, а ты стоишь и не можешь подобрать слова утешения. А иногда они умирают. 

И все равно думаю, что нашему курсу очень повезло. Я очень рада, что могу служить ближним в такой непростой момент, и надеюсь, что наши труды в этот период не пройдут напрасно и мы приобретем огромный опыт работы с пациентами!

Олеся Панкина:

– Что помогло мне в работе в условиях пандемии COVID-19? Ответ на этот вопрос очень простой. Очевидно, что во время пандемии страдает большое количество людей. И у меня, как у студентки медицинского училища, появилась возможность оказывать помощь и поддержку людям, которые оказались в плену этого страшного заболевания. А ведь оно не взирает ни на возраст, ни на социальный статус, ни на количество денег у человека, оно безжалостно ко всем.

Безусловно, я не могу описывать свою работу, смотря на нее через розовые очки, ведь у каждой профессии есть свои риски и недостатки. Каждый раз, когда идешь на смену, ты не можешь знать, станешь ли ты сам носителем данного заболевания, не заразишь ли ты дома своих родных… Как твой организм перенесет рабочую смену, которая длится 12 либо 24 часа? В защитном костюме очень жарко, хирургический костюм, который находится под ним, к концу смены весь мокрый, очки передавливают переносицу, респиратор не дает свободно дышать, и начинает болеть голова… По сути, можно было бы давно сникнуть и все бросить, ведь порой, когда ты находишься в столь дискомфортных условиях на работе, тебе не нужны и деньги за нее.

Но есть и другая сторона медали – когда ты наблюдаешь за процессом выздоровления пациентов. Когда они выписываются, и ты видишь их уже в хорошем состоянии, они могут сами спокойно дышать, они улыбаются тебе, то сразу появляется ясное понимание того, ради чего ты здесь находишься, ради чего терпишь все неудобства, да и в принципе, ради чего ты учишься. 

А если смотреть более приземленно, то мне также помогают знания, полученные при изучении различных дисциплин, так как одного желания помогать мало. Главное в нашей профессии – не навредить. А чтобы никому не причинить вреда, в голове должно быть четкое понимание: что, когда и как ты должен выполнять.

Подводя итог, я могу сказать и о Том, Чью явную поддержку ощущаю во время своей рабочей смены, – о Господе Боге. Когда силы уже на исходе, обращаешься с молитвой ко Господу, и вдруг появляется какой-то лучик света, который одухотворяет тебя, наставляет, как качественно и в кратчайшие сроки сделать все, что нужно пациенту, который страдает. Чтобы ему стало легче. И неважно, в какое время он вызывает тебя, будь это три часа дня или половина четвертого ночи.

Виктор Юхович:

– Наша работа не из легких и, наверное, даже самая сложная, с которой мне приходилось столкнуться в прожитой жизни. 

Я добился того, чтобы меня взяли в отделение реанимации и анестезиологии, хотя изначально был направлен на транспортировку отходов из отделений… 

В больнице мы экипируемся и проходим в «красную зону» через отделение, коридор, лифты, подвал. Выход – через шлюз, где происходит снятие защитного костюма, бахил, маски, респиратора, шапочки и перчаток. Эта процедура повторяется каждый раз, когда сотрудник хочет попить воды, в туалет и т.д. Это возможно не больше трех раз за 24 часа. 

Я работаю в отделении реанимации, у нас три блока, по три-четыре пациента в блоке. Мужчин и женщин примерно поровну, однако пациентов славянской внешности почти нет… Возраст пациентов примерно 45–60 лет. У всех внебольничная пневмония, у большинства – неподтвержденная коронавирусная инфекция. Большая часть пациентов находится на аппаратах ИВЛ. 

Первое время было непривычно работать в костюме: дышать трудно, маска запотевает, пот капает, жарко, хочется пить, но когда занят делом, об этом не думаешь! 

Первые три смены меня ставили в палату с какой-нибудь медсестрой, объясняли, показывали и предупреждали, что я должен делать, дальше – ставили на палату реанимационных уже одного. 

Находясь в отделении, я научился многим вещам, от самого простого (выполнения предписаний врача, разведения необходимой дозировки лекарств, постановки мочевых катетеров, назогастральных зондов, снятия ЭКГ и т.д.) до серьезного (сбор диализного аппарата, подшивание краев трахеостомы, ассистирование и сбор набора для постановки диализных, подключичных, шейных и бедренных катетеров, для экстренной интубации трахеи). 

Но самое незабываемое – я делал сердечно-легочную реанимацию пациентов, у которых была остановка сердца! 

За одни сутки откачали пятерых человек. Произошла остановка дыхания, и в течение трех-четырех минут они были проинтубированы и подключены к аппаратам ИВЛ. Врачи очень умные, хоть и молодые! 

Я уходил со смены изможденный, «убитый» физически, но одухотворенный, как на крыльях, и с улыбкой на лице.

Наталья Охматенко:

– Что еще меня вдохновляло на работу, так это благодарность пациентов и осознание того, что моя помощь была действительно нужна. Когда забираешь пациента из реанимации, лежащего на каталке, а спустя неделю провожаешь его пешком в выписную комнату, становится понятно, ради чего я проучилась все четыре года. 

Конечно, приходится сталкиваться с трудностями во время рабочей смены. Сложно выполнять назначения, когда запотевает маска или хочется пить, очки давят на переносицу, из-за респиратора сложно дышать, кажется, что тебе самой не хватает воздуха, начинает болеть голова, но, когда справляешься с задачами даже в таких условиях, приходит ни с чем не сравнимое чувство радости, оттого что преодолел еще одно препятствие, помог ближнему. 

Ксения Фунтикова:

– Я вхожу в больницу через посты охраны. Прохожу шлюз, где мне измеряют температуру, выдают экипировку, в состав которой входят резиновые тапочки, новая пара носков, «хирургичка» (костюм хирурга). Сверху надеваю обмундирование: защитный комбинезон, бахилы, респиратор, очки, две пары перчаток. Здесь «зеленая зона» заканчивается. Дальше – «красная», из которой ничего выносить нельзя. И мои очередные 24 часа дежурства. 

К этой форме я за несколько дежурств приспособилась, хотя дышать в респираторах тяжело, они давят на нос и скулы, маска плотно прижата к лицу, натирает, потом в этих местах кожа слезает, покрывается коркой-болячкой. 

На выходе из «красной зоны» форму надо снимать, ничего касаться нельзя. Выкидываешь носки, бахилы, перчатки, скафандр, респиратор. Когда попадаешь в «зеленую зону», тебя охватывает радость и ты ощущаешь себя человеком, который приносит пользу людям. 

Иногда я задумываюсь, зачем мне это все и как вообще я буду дальше работать, ведь сил уже больше нет. И тогда я думаю, что над всем стоит Бог и Он меня не оставит. 

Мне кажется, что пандемия – это возможность для каждого из нас проверить, правильно ли ты выбрал профессию. Про себя могу сказать, что я очень рада, что имею возможность в такое сложное время работать и набираться бесценного опыта.

Анастасия Бугрова:

– Мне помогает работать и не падать духом мысль о том, что я все-таки помогаю людям, принимаю непосредственное участие в их лечении, что я не бесполезна. 

Конечно, в данной ситуации без помощи Божией было бы нереально выдержать все эти испытания. Перед каждой сменой я читаю молитвы, прошу помощи, чтобы благополучно отработать, чтобы люди, лежащие в нашем отделении, быстрее шли на поправку. Бывает, когда на смене особо тяжело и уже не хватает сил, лишь обращение к Богу спасает от уныния. 

Очень радует, что все мы снабжены водой и бесплатной едой, часто нам раздают фрукты, сладости и другие поощрения, после смены есть возможность принять душ и «смыть» все последствия тяжелой 12-часовой смены. 

Я надеюсь, что моя работа, моя помощь пациентам принесет свои плоды, что зараженных людей уменьшится, а количество выздоровевших возрастет. 

Елизавета Кащавцева:

– 2020 г. стал не самым простым для страны и мира в целом. Каждый человек проходил пандемию по-своему. Меня эта проблема не обошла стороной. Было страшно, все складывалось непредсказуемо. Просто сказали, что конец вашей учебы – это начало вашего вклада в жизни тысяч людей.

Уже третий месяц я работаю в ГКБ №15 им. О.М. Филатова. Эта больница была перепрофилирована в инфекционную для борьбы с коронавирусом. 

Приходя в шлюз, я неизменно слышу «доброе утро», мне измеряют температуру, я записываюсь, оставляю свои вещи и иду за «хирургичкой» или полосатой «пижамой», резиновыми тапками и носками. 

Что мне помогает в работе? «Доброе утро!», сказанное медработниками, волонтерами и многими другими людьми. 

Вот я получаю важный набор: комбинезон, шапочка, бахилы, респиратор, очки и две пары перчаток, плюсом идет пластырь на нос – без него будет особенно больно. А тут мне что помогает работать? Элементарная помощь в надевании перчаток – спасибо! 

Вот грань между «зеленой» и «красной» зонами. Ты готов? Именно такие мысли у меня в голове возникают при входе в опасную зону. И тут мне помогают пациенты. Каким образом? Все просто. Они есть. Им нужна помощь, требуется поддержка. Я даже не представляю, насколько им тяжело морально, их не навещают близкие, они не всегда понимают свое состояние. И в такой ситуации – я верю, что слово лечит! 

Что же еще работает вместе со мной? Вера в конец плохого и начало чего-то прекрасного. Молитва. Без нее ты потеряешься. Потеряешь смысл всего происходящего. Поддержка. Спасибо близким, родным за поддержку. Спасибо людям за любой вклад в нашу работу. Спасибо государству и больнице за возможность давать нам все необходимое для работы.

Все больше людей выздоравливает. 

Дорогие наши студенты, медики, спасибо вам за самоотверженный труд, за милосердие!

Выпускница Елизавета Алябьева отмечает важность преемственности традиций милосердия в нашей стране: «В истории России сохранились многие примеры самоотверженного служения медработников во время эпидемий. В 1848 г., во время эпидемии, в Москве возникла первая Никольская община сестер милосердия. Позже отряды сестер милосердия отправлялись для оказания помощи во все губернии Российской империи. Смертельная опасность не останавливала сестер, они трудились даже в тех домах и госпиталях, куда не решались заходить врачи».

Так случилось и в этот раз. Многие наши студенты и выпускники в тяжелых условиях самоотверженно трудились, уповая на Бога. И это упование – для пользы нашей души, это то, что укрепляет и окормляет душу. Святитель Игнатий (Брянчанинов) отмечает некоторые признаки трезвения, упования на Бога: «Усердие ко всякому доброму делу. Внимание при молитве. Тщательное наблюдение за всеми делами, словами, помышлениями и чувствами своими». А преподобный Паисий Святогорец замечает: «Самонадеяние – наш злейший враг, который внезапно и беспощадно приводит нас к краху и оставляет в бедственном положении под открытым небом». 

26 июня 2020 г. председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон совершил литургию в больничном храме святого царевича Димитрия при Первой Градской больнице имени Н.И. Пирогова. После литургии владыка огласил поздравительное послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла выпускникам училища.

Имена студентов, проходивших практику во время пандемии 2020 г., включены в помянник, который останется в храме святого благоверного царевича Димитрия.

Слава Богу за все!

Михаил Гайченков

Справка

Михаил Евгеньевич Гайченков – исполняющий обязанности заместителя директора Свято-Димитриевского училища сестер милосердия

Комментарии закрыты