В 2017 г. преставились ко Господу два великих старца России – архимандриты Кирилл (Павлов) и Наум (Байбородин).

Валерий Яковлевич Саврей

Валерий Яковлевич Саврей

Старец-хирург и старец-терапевт

Валерий Яковлевич Саврей, доктор философских наук, профессор кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и профессор кафедры библеистики Московской духовной академии

Старцы Кирилл и Наум – это два великих праведника, которые «стоят в проломе» за нашу землю. Как понимать: «стоят в проломе»? Вспомним слова библейского пророка Иезекииля: «Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел» (Иез. 22:30). В этих словах выражается суть старческого служения. То есть представьте себе библейские времена, – можно сказать, золотые по сравнению с нашими, – когда были пророки, патриархи, великие святые, и тогда трудно было найти человека, ради которого Господь продолжал бы миловать род людской.

Кто такие старцы? Это те, кто, во-первых, в борьбе со страстями смогли достичь высшего состояния бесстрастия, во-вторых, исполнили заповеди Христовы, и в-третьих, оказывают благотворное влияние на весь народ. Должно пройти время, чтобы мы осознали всю значимость этих двух старцев. Они совершили великий подвиг святости. Достигли даров прозорливости, утешения, рассуждения. Если с дарами прозорливости и утешения более-менее всем ясно, то что такое дар рассуждения? Почему его святые отцы ставят выше других даров? Это Богом данный конкретному человеку ресурс спасения для всех. Основатель монашества преподобный Антоний Великий говорит об этом даре так: «Дар рассуждения – это способность отличать истину от лжи и добро от зла». Причем в каждой конкретной жизненной ситуации. В книгах этого не вычитать. Это то, что Сам Господь открывает старцам, а они – нам.

Мы же все без исключения творим свою волю – волю падшего человека. Кто такие старцы? Это те, кто в любое мгновение жизни искал и ищет, как говорит апостол Павел, «волю Божию благую, и угодную, и совершенную» (Рим. 12:2). Старцы показуют нам не только, как ее искать, жаждать, но и то, как ее находить. Это очень важно. В этом смысле нужно вспомнить замечательный труд выдающегося иерарха Церкви святителя Иоанна Тобольского «Илиотропион» (что в переводе с греческого означает «подсолнух»). Подобно тому, как жизнь подсолнуха всецело зависит и следует за вращением солнца, точно так же наша воля должна зависеть не от своих страстей, а от воли Божией – благой, и угодной, и совершенной, – в этом смысл жизни христианина. Поэтому Господь и предупреждает: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21). И далее: «Многие скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:22–23). Почему не знал? Потому что творили волю свою, а не волю Божию – благую, и угодную, и совершенную.

Старцы – это маяки в нашей современной жизни, полной невзгод, соблазнов, испытаний. Еще давно, когда отец Кирилл еще даже до Переделкино был в Лавре, он как-то раз, вспоминают, сказал: «Мы с отцом Наумом в один год уйдем». Россия в этом, 2017 году, похоронив одного за другим старцев Кирилла и Наума, осиротела. Потому что, возвращаясь к словам библейского пророка: «Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел» (Иез. 22:30), – Господь именно в лице этих двух старцев нашел таких подвижников. Они «стояли в проломе за сию землю». Если бы мы могли проникнуть в Промысл Божий, нам бы даже трудно было представить, что могло бы произойти в эти трагические 1990-е гг., если бы не старцы «стояли в проломе за сию землю». Я могу сказать со всей твердостью: мы, благодаря их молитве, благодаря их мудрому совету, благодаря примеру их жизни, основанной на великом аскетическом подвиге, – живем, дышим и существуем.
Мы даже не представляем себе всей значимости для современности феномена старчества и того влияния, которое оказывают старцы на нас. Вспомним Оптинских старцев – и Ф.М. Достоевский, и И.В. Киреевский, и Н.В. Гоголь, и даже Л.Н. Толстой, которые были властителями дум, – ехали к старцам. Почему? Потому что старцы указывают путь к Царству Божию. Господь говорит: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Отцы Кирилл и Наум – два великих светоча – проводника народа к Царствию Божию. Они вместе служили Господу от всей души и вместе рядом упокоились.

Отец Кирилл и отец Наум. Начало монашеского пути

Отец Кирилл и отец Наум. Начало монашеского пути

В современном мире враг рода человеческого воюет в информационном пространстве. Как ненавистны ему святые, какую брань он воздвиг на праведника наших дней отца Наума в интернете! Чтобы осознать подвиг этих двух величин в духовной жизни нашего времени, надо понять прежде всего, что отцы Кирилл и Наум – это два национальных старца, признанных всем православным миром, просто у каждого из них – свой образ окормления народа. Батюшка Кирилл был терапевтом: он всех утешал, вдохновлял, ласкал, лечил терапевтическими методами. А старец Наум был хирургом. Что это значит в отношении духовного врачевания? Преподобный Пимен Великий говорил, что между Богом и человеком медная стена – наша воля. Старец Наум разрушал эту медную стену.

Россия должна быть особенно благодарна старцам Кириллу и Науму за их великий подвиг. Господь сказал: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15:13). Старцы совершили самое главное: они принесли великую жертву – жертву любви, пожертвовали собою ради нас, и мы должны быть безмерно благодарны им всю жизнь за то, что благодаря им Россия еще живет и, будем надеяться, что русский народ осознает свою миссию благодаря подвигу старцев и будет их почитать так, как почитали в свое время тогда еще даже не канонизированных преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского, а потом и Оптинских старцев. Хотя уверен, что в будущем эти два старца – отцы Кирилл и Наум – будут прославлены. Когда, приложившись к святой раке с мощами Преподобного Сергия, мы вышли из Троицкого собора, увидели огромное количество слетевшихся на проводы отца Наума птиц. Это образ сонма учеников старца Наума. Будем же все достойны этого звания во славу Божию.

Игумения Анатолия (Баршай)

Игумения Анатолия (Баршай)

Вот и проучил…

Игумения Анатолия (Баршай), настоятельница Свято-Никольского монастыря г. Приволжска (Ивановская митрополия)

К отцу Науму люди потянулись сразу же, как только он стал выходить по послушанию на исповедь. Моя родная сестренка в трехлетнем возрасте удивительным образом указала маме на батюшку, когда та в шутку спросила у нее, к какому священнику идти на исповедь. Малышка и показала на отца Наума. Когда мама попыталась воспротивиться: мол, к нему такая очередь, столько ждать придется… Сестра настояла. Так мама и стала окормляться у отца Наума.

Как, помню, было отрадно, оказавшись в начале 1980-х гг. далеко-далеко от Лавры, попросить у одной рабы Божией – батюшкиного чада – взглянуть на ее помянник, в который, как выяснилось, внесены имена, переданные ею для поминовения старцем, и вдруг увидеть там всю нашу семью, причем вписанной так, как она была еще в 1960-е гг.: диакона Виталия, Неониллы, Евдокии, Татианы, Елены. Это же были папа, мама, бабушка и мы с сестренкой Леной! А помянник эта раба Божия читала уже более 20 лет!

Кстати, у всех батюшкиных чад в синодиках были записаны о упокоении еще до их канонизации и Димитрий (Донской, великий князь), и схимонахи Александр и Андрей (Пересвет и Ослябя), и 198 000 воинов, на поле Куликовом убиенных за веру и Отечество. Батюшка всегда очень много рассказывал нам о разных исторических событиях. Особенно любил вспоминать о Куликовской битве, точно сам был ее очевидцем и участником. Я и сама так прониклась этим духом, что в дальнейшем, когда училась в университете, тоже говорила о Куликовской битве с такой убежденностью, как будто лично там бывала.

Про меня батюшка потом говорил, что я выросла на его руках. 35 лет я у него регулярно окормлялась. Помню, когда меня к нему в шесть лет подвели в Предтеченском храме, где он принимал исповедь, он и меня стал про грехи расспрашивать… Я тогда уже была «подкованная» и урезонила старца: «Мне еще рано исповедоваться!» И на его удивление пояснила, что мне еще не исполнилось семи лет.

Потом, уже в 16 лет, помню, он меня как-то раз крепко отругал за какие-то мои молодежные делишки, так что я к нему долго еще не подходила. Когда в 20 лет у меня появилось горячее желание послужить Богу, моя ревностно благочестивая бабушка, так как вся наша семья, включая моего папу-священника, окормлялась у отца Наума, отправила меня к старцу:

– Без батюшкиного благословения – никуда!
И я пошла, настроившись, что сейчас он мне устроит «разбор полетов»… Так и было, но я уготовихся и не смутихся (Пс. 118:60). Потом я уже ходила к нему постоянно, поняв, что желающего служить Господу такие мелочи не должны удручать.

Однажды, помню, стою перед батюшкой на коленках, и он, указывая на меня, говорит одной рабе Божией:

– Вот сырая глина, в какие руки попадет, то и вылепят: хочешь – Ангела, хочешь – демона.

Меня это так поразило, что я уж старалась от отца Наума не отходить – пусть уж лучше он лепит.

Расскажу, как батюшка умел посмирять. Мы тогда жили в Средней Азии. Когда хотят сказать о жаре, говорят: как в Ташкенте. Вот в нем мы и жили. Собралась я как-то в один из летних отпусков к батюшке в Россию приехать. Складываю в чемодан плащ. А меня жившая там же и так же собравшаяся ехать в Лавру мать Серафима останавливает:
– Зачем тебе плащ в июле?! Только место занимает.

Я и послушала ее. Явились мы в Россию в легких платьицах. А тут дождь и температура не выше +7º. Я, конечно, возроптала. Народ нам пожертвовал «чего не жалко». И вид у нас был соответствующий…

Приходим к батюшке, а у него шикарная голубая мохеровая кофта лежит – как раз мой размер. Нет чтобы прямо у батюшки, как у отца родненького, попросить, мы стали вокруг да около намеками ему на то, в чем нуждаемся, указывать… А он вдруг весело так и отвечает на наше нытье, глядя на меня:

– А! Хорошо, мы сейчас ее оденем, что-нибудь подберем!

И начинает рыться в ворохе всякой лежащей вокруг него одежды. Что-то нащупав, достает совершенно непрезентабельного вида детское – на дошкольницу – пальтишко в клеточку.
– На, померь.

Делать нечего… Кое-как я в него втиснулась. Стою, как пугало на огороде, даже руки не могу опустить, так оно мне узко в рукавах, а длиной – только чуть до пояса доходит. Батюшка такой довольный смотрит на меня:

– Вот, замечательно! Немножко там выпустите в швах, хороший пиджачок будет!

Мы действительно его потом перешили, и эта вещь мне была дорога как напоминание о полученном уроке.

Протоиерей Олег Топоров

Протоиерей Олег Топоров

«Какой-то святой…»

Протоиерей Олег Топоров, настоятель храма апостола и первомученика архидиакона Стефана в станице Запорожской (Новороссийская епархия)

Такие старцы, как отцы Кирилл и Наум, своей молитвой держат весь мир. Святитель Иоанн Златоуст сказал: «О святых мы знаем только то, что они о себе не смогли скрыть». Батюшкина святость многим была неочевидна, потому что он ее не выставлял напоказ.

Однако для очень многих людей отец Наум в жизни имел и имеет огромное значение. Многих он воскресил к духовной жизни. Среди его духовных чад были очень разные люди: попадались и внутренне неустроенные, и духовно скрученные, были уже даже потерянные для этой жизни. И тем не менее он, как настоящий пастырь, видел под нагромождением грехов и неправильных поступков в каждом образ Божий и последовательно, врачуя душу, восстанавливал его. Надо было только слушаться отца Наума.

Даже тех, кто был далек от Церкви, старец обращал так, что эти люди по своей ревности к Богоугождению становились монахами, монахинями, священниками, епископами. В этом заслуга отца Наума. Наверное, нет такого человека, который, встретившись с батюшкой, не изменил своей жизни, или, по крайней мере, не почувствовал, что в ней не так.
На моих глазах произошло очень много таких превращений простых светских людей в ревностных пастырей. Конечно, это происходило, если человек исполнял или старался исполнять то, что старец ему говорил.

Я знаю случаи, когда происходили удивительные исцеления по молитвам батюшки. Особенно потрясало, когда исцелялись безнадежные дети. Часто дети-инвалиды совершенно исцелялись. Многие из тех, кто еще в детстве оказался в келье старца, тем более получил какой-то «подарок», подобный исцелению или вразумлению от него, потом становились священниками, монахами. Кто-то сейчас уже архиерей, даже в первом поколении.

Все, что было в моей жизни самого светлого, произошло благодаря отцу Науму. Иногда достаточно было просто постоять у него на лестнице: даже необязательно было оказаться в келье. Многие сетовали, что не попали. Порою даже прорывались, а уходили ни с чем: потому что такое дерзкое отношение к старцу не привлекало Благодать Божию. А если со смирением просто постоишь где-нибудь рядом со старцем, пусть даже к нему на прием не попадешь, то все в жизни выправлялось. Потом только человек мог осознать, что это по молитвам старца.

Отец Наум подавал величайшее утешение. В нем сочетались многие духовные традиции: и преподобных Сергия и Серафима, и Оптинских старцев, и святого праведного Иоанна Кронштадтского. И при всей своей духовной необъятности он был всегда прост, доступен, скромен. Даже как-то незаметен. Бывало, что и в некотором поношении пребывал и относился к этому спокойно (см.: Мф. 5:11).

Я знаю одного священника, у которого была внутренняя скорбь, очень сильная. Он был от батюшки очень далеко, за три тысячи верст. Однажды ночью, так как не мог заснуть, он всхлипнул: «Батюшка! Я уже не могу!» Вдруг у этого священника возникло сильное желание читать Евангелие. Он потом рассказывал, что читал его так, как не читал никогда в жизни. Ему открылось, что каждая строка Евангелия просто наполнена любовью Божией к нам, и эта любовь Божия несоизмерима ни с чем в этом мире, и Господь по этой всеизобильной любви к нам легко спасет любого человека в этом мире, легко! Это внезапно стало ясно. И брань прошла. Священник наконец смог спокойно за долгое время уснуть. Потом проснулся и думает: кто-то помолился обо мне… Молитва была настолько действенна, что первая мысль, которая пришла в голову, была: «Какой-то святой…» И вдруг вскоре батюшка звонит и весело спрашивает:

– Ну, как ты там?

Тогда и стало понятно кто молился. Как-то старец прозрел, что эта одинокая душа где-то там далеко страждет, в тоске пребывает, в борении. И так было неоднократно и со многими людьми.

Батюшка своей молитвой и любовью покрывал всех нас. Сейчас мы осиротели. Нам придется труднее. Но по молитвам батюшки, уверен, Господь не оставит нас.

Как батюшка наставлял духовенство? Мне лично он часто говорил:

– Ты должен быть добрым.

Конечно, он наставлял читать святоотеческие книги, благословил учиться в Московской духовной академии, потом даже хотел, чтобы я в светский вуз поступил, что мне все-таки трудно уже было, совмещая со службой, исполнить. Конечно, учил заниматься Иисусовой молитвой. Но самое главное, учил быть неравнодушным к людям и по отношению ко всем без исключения быть добрым. Он мне так даже в лоб пальцем давил:

– Ты – добрый! Ты – добрый…

У самого батюшки была необыкновенная любовь ко всем. Всеобъемлющая, всепрощающая. Стоишь, помню, на исповедь к нему и ждешь такого разноса… Самое страшное для нас было, если он скажет:

– Давай сам… Давай как-нибудь сам…

Накануне исповеди всегда охватывал трепет. А потом выходишь, после того как над тобой разрешительную молитву старец прочитал, окрыленным! Все тебе простили, разрешили, что-нибудь подарили еще, чтобы не переживал, и отправили восвояси нести свой крест до конца.

Сердца наших великих старцев – отцов Кирилла и Наума – вмещали всех, и простых и сложных. Нам бы этой любовью у них заразиться и дарить ее дальше людям.

Подготовила Ольга Орлова

Комментарии закрыты